Но вчерашние события говорили о том, что происходившее до этого дня — всего лишь цветочки, а ягодки ждут впереди. Размер катастрофы рос прямо на глазах.

В момент вторжения на Пикаловом мосту бес умудрился завладеть разумом целой группы людей и заставить их совершить массовое самоубийство. К счастью, больших жертв удалось избежать, но по факту причин для радости у сотрудников ОНз не было.

— Сегодня утром поступили результаты первых экспертиз, — сказал куратор, пока Артур разглядывал фотографию.

— Я так понимаю, есть сведения, заслуживающие особого внимания?

Старик хитро прищурился и, сняв очки, сказал:

— Именно так. Тебе что-то говорит имя Курент?

Нахмурившись, Артур задумчиво уставился на идеальную ворсистую поверхность стола. Затем достал из внутреннего кармана куртки маленький блокнот, открыл нужную страницу, и на его лице тут же отразилось удивление.

— Именно так, — согласился куратор. — Истинное имя беса, который явился к нашему юному внештатному сотруднику. Абсолютно идентичный аурный след был зафиксирован также в Белозерском интернате для инициированных детей и на месте первого контакта в воинской части близ поселка Бесов Нос.

— И на семимостье то же самое, — догадался начальник отдела.

— Неплохая вырисовывается картина, верно?

Артур кивнул, а старик, указав на снимок, продолжил:

— Это фотография Леванцова Николая Владимировича, профессора кафедры межрасового симбиоза. В 1979 году он был похищен неустановленной сущностью. Предполагалось, что к этому был причастен злыдень, которого в тот момент искали все оперативники Москвы за совершение ряда преступлений. Но потом эта информация не подтвердилась. Вот протокол допроса профессора.

Артур взял у куратора сшитые нитками старые листы, на которых виднелся напечатанный на машинке текст. Ознакомление с протоколом заняло минут двадцать. Пограничный следователь, что допрашивал профессора, задавал множество сопутствующих вопросов, на которые пострадавший просто не знал, как ответь. Поэтому большая часть протокола не несла в себе никакой ценной информации. Важен был лишь разговор, случившийся после похищения, в момент которого бес назвал свое имя — Курент. В момент допроса оно всплывало несколько раз. Причем если саму беседу Леванцов помнил достаточно смутно, часто сбивался, путаясь в показаниях, то вот ее окончание, когда нежить раскрыла свою сущность, описал довольно четко. Отчего у Артура сложилось впечатление, что бес нарочно сделал на этом акцент. А вот зачем и почему? В этом, конечно, еще стоило разобраться.

— И чем так важен научный труд профессора?