Мы прошли КПП — охранник быстро проверил документы, снял металлический фиксатор с вертушки и пропустил нас на территорию. Трехэтажное здание из темно-красного кирпича располагалось в окружении старых сосен и дубов. Среди темных аллей имелось множество дорожек и свежевыкрашенных деревянных скамеек. Меня удивило лишь то, что дорожки здесь были не прямыми, а округлыми, создавая некий знак бесконечности: то есть, куда бы ты не отправился, все равно вернешься в исходную точку.

— Одна из старейших больниц Санкт-Петербурга для неизлечимо помешенных, — гордо отметил наш проводник. — А начиная с 1985 года, единственное в нашем городе учреждение для лечения граждан, пострадавших от нечистой силы.

— Единственное? — удивился Артур. — А как же Валаамский центр реабилитации?

— Ну вы сказали, — прыснул юноша. — Там случаи куда серьезнее. У нас же содержатся пациенты с душевным потрясением средней и легкой формы. А на остров отправляют сложных и инфицированных. У них там эффективная терапия! У нас же по сравнению с островскими, можно сказать, курорт.

— В каком смысле? — не понял шеф.

Проводник тут же пояснил:

— Ну тех, в ком засела сущность, одержимых, лечить беседами и гипнозом бессмысленно. Так что на Валааме приходится использовать сложную технику. Процедуры эти очень болезненные и иногда, к сожалению, смертельные.

Свернув на тропинку, мы прошли по аллее и остановились возле кованой скамейки, расположившейся в тени кряжистого, но уже погибающего дуба.

— Санитары сейчас пригласят к вам Николая Владимировича, — сообщил проводник. — Беседа у вас, я так понимаю, будет о его прошлом, так что на природе лучше всего. Как привыкли выражаться в медицине, в стрессоустойчивой обстановке.

Пока взрослые говорили, я прислушался к своим ощущениям. Показалось, будто на меня кто-то смотрит. Я повернул голову в сторону густых кустов и едва не попятился назад, за спину Артура: рядом со спиленным пнем из зарослей крапивы на меня взирал деревянный истукан жуткого вида. Поделка из бревна больше всего напоминала лешего, только в какой-то пугающей интерпретации, словно ему специально придали такой устрашающий вид.

— Что это⁈ — испуганно промямлил я.

Наш проводник повернул голову и вновь улыбнулся:

— Ах, это, не пугайся! Мы зовем его Буратино. Наш местный сторож-пугало. Один из тринадцати.

— И кого же они сторожат? — поинтересовался Артур.

— Наших подопечных, конечно же, — спокойно ответил юноша и провел рукой по окрестностям, словно демонстрируя свои владения.

В парке было немноголюдно: я насчитал человек шесть в светло-полосатых халатах и еще одного в настоящей смирительной рубашке. Но ни одного санитара.