Вместо ответа врач издал протяжный вздох.

— Все так плохо?

— Понимаете, майор, мы призваны не лечить, а всего лишь облегчить страдания больного.

— Разве не существует какого-то способа?

— А разве существует? — вопросом на вопрос ответил асур. И, издав очередной протяжный вздох, попытался объяснить: — Вы слышали когда-нибудь про постродовую травму? Казалось бы, обычное повреждение тканей и органов ребенка. В зависимости от сложности можно назначить лечение и получить положительный результат. Но существуют еще психологические последствия. Так вот они, к нашему великому сожалению, не поддаются лечению. Причин этому много, но основная в том, что ребенок получил ее неосознанно. Практически то же самое происходит с человеческим сознанием, когда он сталкивается с чем-то потусторонним, агрессивно настроенным в отношении него. Страх, словно заноза, поселяется где-то в глубинах подсознания и продолжает оставаться с пациентом до конца его дней, — Асур сделал паузу. — Надеюсь, я ясно изъясняюсь?

— Более чем, — подтвердил Артур. — И что же, за все это время никаких методов лечения так и не изобрели? Антифобическое воздействие, психотропные препараты, в конце концов, гипноз?

Врач остановился и посмотрел на оперативника сверху вниз, спокойно, по-доброму, будто перед ним стоял один из его подопечных.

— Обмануть сознание не так сложно, но это состояние, как бы правильно сказать, весьма неустойчивое. Любая мелочь может легко вывести больного из равновесия. При этом откат в лечении будет куда серьезнее, скажем так, на один шаг вперед целых три-четыре шага назад. Но самое страшное, что в большинстве случаев потом начнется регресс. Именно это и происходит сейчас с вашим профессором. Мое мнение: ему просто не дают выздороветь. Ну или хотя бы добраться до стабильного состояния, обязательного для выписки.

— И кто же это делает?

— Его немногочисленные посетители, — без доли сомнений ответил асур.

— И как часто к профессору Леванцову приходят эти самые посетители?

— Практически каждую неделю, — мило улыбнулся врач. — Точнее будет сказать — одна посетительница… На охране представляется внучкой. Но мы-то с вами знаем, что никакой внучки у профессора нет и быть не может.

— Кто такая?

— Невысокая, молодая, но это лишь внешне. У нее очень яркая внешность: рыжеволосая, лицо в конопушках. Думаю, вы уже догадались, о ком идет речь. Вот только ее настоящего деда я здесь никогда не видел. Видимо, не знает он о делах своей приемной внучки.

Артур задумчиво кивнул: все ниточки, как ни крути, сходились к одному старому знакомому, без которого не обошелся ритуал, в результате которого на земле появилась нежить.