– Господи, да что происходит? Куда мы премся? – сорвалась я, судорожно перебегая взглядом с одного мужчины на другого.

Хотя нетранца сложно назвать мужчиной в прямом смысле, ведь они гермафродиты и полностью «самодостаточны». Прикосновением, как Игл сообщил Толику, не размножаются, а обмениваются генным материалом в определенные периоды жизни и даже накапливают его для улучшения генофонда.

– Убивать меня! – добил меня Мегамозг своим заявлением вслух.

– Убивать? Тебя?

Я чуть снова не села на «живой» камень, а булыжник посерел, впитав мои эмоции.

– Твой Мегамозг – система, убить его невозможно, только отключить, – сухо парировал Игл.

Что любопытно, камни в непосредственной близости от него едва-едва светились, настолько он был «эмоциональным».

– Вы хотите уничтожить систему, которая управляет всей этой консервной банкой? В которой мы находимся вместе с другими сардинами? – опешила я. – А кто тогда будет управлять ульем? Зависнем фиг знает где и мучительно помрем, сожрав сначала соседей, а потом – друг друга?

Окружающие валуны полыхнули ярко-алым светом, надо думать, вкусняшку получили. В виде моих зашкаливающих эмоций. Игл по-прежнему бесстрастно возразил:

– Ульем управляет многоступенчатая система, Мегамозг лишь ее интеллектуальная надстройка, которую привязали к регламенту изначальных. Его отключение не равно краху всей системы…

«…оно равно моему убийству!» – прозвучал Мегамозг у меня в мыслях, пожалуй, гораздо эмоциональнее нетранца.

– Мы без особенных проблем создадим новую интеллектуальную управляющую надстройку и тем самым исключим регламент изначальных.

– Тогда почему вы в свое время этого не сделали? – глухо воспротивилась я.

– Потому что регламент изначальных – это не свод честных законов, Ира, – вмешался Тино-фей. – Он призван защищать улей с его Мегамозгом, созданный для биологических игр всесильных. Им не до чужих жизней, главное – создать новые.

– Мы изменим систему, уничтожим регламент и сможем вернуться домой! – ровно, словно робот, заявил Игл.

«Это невозможно!» – парировал Мегамозг в моей голове.

– Говори вслух, для всех! – приказала я.

Хотела потереть виски, но, натолкнувшись на шлем перчатками, с досадой вздохнула.

– Я уже говорил тебе, Ирина, – полился из стен голос Мегамозга, – вернуться домой ни у кого из вас не получится. Это смерть! И ты, нетранец, обязан признать основанную на статистике, логике и опытных данных реальность. Многих станций или мест, откуда были собраны опытные образцы, уже не существует во вселенной – уничтожены, разрушены, покинуты. Ваши миры тоже значительно изменились. Изменились настолько, что либо умрете вы, либо – ваши миры. За время нахождения в улье ваши организмы сталкиваются с чужеродными флорами и фаунами. Благодаря медицинским знаниям изначальных и, как ты Ирина называешь, волшебным капсулам, вы сохраняете жизнеспособность и иммунитет к сформированной здесь среде. Вернувшись домой, вы погубите ваши расы. Сейчас вы – застывшие во времени и пространстве, но ваши миры на месте не стоят. Они развиваются или гибнут. Поэтому в регламенте зафиксировано основополагающее направление – только вперед. И запрет на возврат! Высадка новых эволюционировавших сообществ происходит исключительно на необитаемые планеты, где сформированы подходящие условия, но еще нет разумных развитых существ.