Игл, внимательно вперившийся в свой запредельный девайс и постоянно что-то там выискивавший, неожиданно выпрямился и посмотрел на меня слишком задумчивым, даже каким-то изучающе оценивающим взглядом. Я напряглась, Тино-фей тоже, а вот Адис чему-то усмехнулся. Наконец нетранец поделился своими умозаключениями, сверкнув огромными глазами:
– Я всегда считал, что эмоции вредят разуму. Вносят суету и хаос в жизнь. Нарушают логику. Если бы не попал в улей, ни при каких иных обстоятельствах не поверил бы, что совершенно нерациональные, абсолютно глупейшие, зашкаливающие все разумные пределы эмоции и чувства способны спасти жизнь. Что какой-то слаборазвитой самке с посредственной планеты, с ее хаосом в голове удастся обмануть и обуздать самую совершенную систему, буквально утопить ее в эмоциях и заставить пойти против системообразующего регламента… Это же в принципе невозможно… было!
– Ты понял, что любовь и доброта спасут мир? – с едва ощутимой ехидцей уточнил Адис.
– Нет, я понял, что недооценивал опасность эмоций, надо это обдумать и обсудить с сородичами, – озабоченно ответил Игл.
Ну надо же, я уж думала, что он покаялся. Дальше мы вчетвером, да-да, и Мегамозг с нами, глядя на этого пробитого на эмоции суперлогичного инопланетянина, рассмеялись.
– Ну что, в основные параметры регламента изменения внесли. Теперь по своим ячейкам? – с улыбкой спросил Адис.
Какая красота: улыбка сияла и в его огромных зелено-серых глазах, а ведь недавно в них было море тоски и страданий. Слияние с Мегамозгом действительно помогло ему залатать беспросветную дыру, что образовалась в его душе, ауре, жизни после гибели пары. Жизнь иногда преподносит сюрпризы – невозможно угадать: где найдешь, где потеряешь.
Глава 17. Мы будем счастливы
Благодаря золотому лучу-телепорту мы оказались в знакомом зеленом оазисе с ухоженными газонами и цветущими кустами, замысловатыми тропками и столиками, за которыми сидели рушиане. Если меня чувство времени не подвело, то у них, по-русски говоря, обед. Не сложно догадаться, Мегамозг просто отправил Адиса с компанией в место, куда тот мечтал попасть, в Сад вкушений.
Вот тот столик, за которым я узнала, что никогда не выберусь из улья и где познакомилась с Иглом. Множество рушиан и даже несколько землян растерянно таращились на нас. Тино-фей еще там, в сердце улья, сказал, что о цели нашего похода всем должны были рассказать только после того, как мы ушли. До этого штаб подготовки нашей практически военной операции не распространялся куда и зачем. Поэтому сейчас, увидев нас четверых чистых и здоровых, в обычной одежде, а не в скафандрах, и главное – счастливо улыбающихся, народ замер от неожиданности, не в силах поверить в спасение.