Опять я оказалась под прицелом тысячи глаз. Ульяна смотрела на меня с каким-то сочувствием, мне непонятным.

– А что со мной не так? – огрызнулась я. Неужели опять во всем меня обвинят?

– От тебя зависит, будем ли мы жить, только через тебя мы можем потребовать у Мегамозга оружие, еду, защиту. Думаю, все согласятся с тем, что тебе нельзя покидать безопасную зону! – мрачно объявил мой не состоявшийся мужчина мечты.

Я несколько опешила, но, как ни странно, многие поддержали Дерека.

– Меня интересует другой вопрос, – снова заговорил Нестеров, глядя при этом на не менее задумчивого Глеба, – другие жители могут определить Душу улья?

Его, похоже, никто не понял, кроме Глеба. Тот резко перевел взгляд на меня, изучающе оглядел и снова уставился на Нестерова:

– Ты думаешь, в первую очередь охотиться будут на нее?

– Вспомни, кого изначальные выбирали, чтобы похитить. Основополагающим принципом является наличие определенных свойств у биообразцов. Усек? Все… сколько их там, триста три тысячи разумных видов, да? Они все были изъяты из привычной среды и помещены в эту лабораторию на основании возможности хотя бы одного из них стать симбионтом. Но даже у нас их оказалось четверо. Что мешает и другим попавшим сюда инопланетянам иметь не одного, а нескольких особенных? А ведь это означает, что вид мог быть лидирующим в улье благодаря своим душам много-много-много времени.

– Другие здесь давно и знают правила жизни! Да они здесь уже собственную цивилизацию могли отгрохать, с собственной экосистемой, защитными укреплениями и оружием для защиты. И единственное, чего всем для счастья и комфортной жизни не хватает, – это Душа, – напряженно согласился с Нестеровым Дерек.

– Да, когда обитатели этой мегалаборатории проснутся, то будут абсолютно уверены, что в улье появилась новая душа… которая всем кровь из носа и край как нужна, – продолжил «душевную» тему Глеб.

– Ирина, спроси у Мегамозга, другие жители улья каким-либо образом способны распознать в тебе Душу? – попросил Штольман. – Ведь он как-то тебя и других нашел в самолетах? Да еще вон с какой нереальной высоты…

Все смерили нашего врача уважительными взглядами. Я, уже почти на автопилоте обратившись к Мегамозгу, озвучила:

– Выбор Мегамозга основывался на исходящих от нас специфических мозговых энергетических вибрациях. Для него они четко и ярко ощутимы и видны с любого расстояния. Их интенсивность определяет уровень совместимости будущего симбионта с Мегамозгом.

– Почему именно ты стала последней из четверых? – проявилось врачебное любопытство у Владислава.