— Приходи в себя, а я пойду разбираться с последствиями, — произнёс я и пошёл к полю бойни.

Трупы нестройными рядами, с небольшими взгорьями из кровавого и бронированного мяса, лежали и даже, иногда, шевелились.

— Эх, вот и работа привалила… — пробормотал я, принимая из рук Гнетой свой кончар.

Можно подумать, что «кончар» — это производное от слова «кончать», то есть средство, чтобы приканчивать кого-то, но это, как объяснил мне Сухой, в своём недавнем прошлом довольно эрудированный Бегемотик, заимствование из польского языка. А поляки, судя по всему, заимствовали это слово у татар. Татары также называли его «кончелом» и «кончалом», что, несомненно, свидетельствует в пользу моей личной версии. Но это так, праздные размышления…

Подхожу к первому ряду, сохранившемуся в относительной целостности. Правда, большая часть из них уже мертва, но зато, практически все, в качественной броне — этих надо обязательно брать, потому что кому попало хорошие брони не дают, ибо нелогично.

«Мёртвый стазис» вам на головы!

Кто был ещё живой…

+150 единиц опыта

Новый уровень

+20 очков навыков

Вынимаю лезвие кончара из грудной клетки неудачника, имевшего несчастье гнаться за нами, после чего накладываю ему на голову «Мёртвый стазис». Он мне ещё послужит. Хорошо послужит! Без права на дембель!

О, ещё один живой. Голубчик, доктор Айубит знает верное лекарство от этого мучительного недуга…

+200 единиц опыта

Иду дальше. Встречаются, преимущественно, надёжно дохлые людоеды. Лица светлые, волосы шатенистые и блондинистые, а глаза, зачастую, серые или голубые — арийская раса, мать их растак. Нордический тип, уберменьши, все как один. Благо, я уже имел дело с настоящими арийцами, (1) поэтому знаю правильные методы обращения с ними и им подобными.

В центре ряда положенных людоедов обнаружил очень крепкого бородатого дядьку в крайне дорогих доспехах, покрытых позолотой. Ему прострелило грудную клетку прямо в трёх местах, но, к моему удивлению, он всё ещё был жив и до усрачки напуган.

— Ты смотри, а это ведь какая-то особо важная шишка! — рассмотрел я роскошные пластинчатые доспехи и богато украшенную спату в ножнах.

Дегенерат даже не успел извлечь оружие, как схлопотал тридцать три грамма меди, свинца и стали.

— Эй, голубчик, ты, случайно, не Вортингерн Храбрый? — поинтересовался я.

Услышав знакомое имя, людоед уставился на меня выпученными от экзистенциального ужаса глазами.

— По-русск… тьфу! на латыни говоришь, басурманин? — спросил я его.

У нас ведь есть проблема языкового барьера — не все людоеды говорят на эллинистическими богами благословлённой латыни и, естественно, абсолютно никто из них не владеет великим и могучим русским языком. Это проблема, но мертвецы способны обучаться языкам, поэтому лингвистический обмен между моими солдатами происходит впечатляющими темпами. И этот пидарас тоже выучит русский язык, обязательно…