— А, молодой Стерлинг! — его голос сочился фальшивой сердечностью. — Наша восходящая звезда. Какой стремительный взлет.

— Доброе утро, мистер Паттерсон, — я вежливо кивнул, сохраняя нейтральное выражение лица. — Надеюсь, эти новые обязанности позволят мне лучше служить интересам фирмы. Всей фирмы.

Паттерсон тихо хмыкнул, положив руку мне на плечо и отводя в сторону от стола мисс Петерсон.

— Интересам фирмы… — он понизил голос до почти шепота. — Знаете, мистер Стерлинг, в каждой компании, особенно с такой долгой историей как наша, есть два набора интересов. Те, что декларируются публично, и те, о которых говорят только за закрытыми дверями.

Его пальцы слегка сжали мое плечо.

— За каждым восхождением по карьерной лестнице стоит история, которую не рассказывают на официальных собраниях. За каждым успехом Роберта Харрисона скрываются определенные нюансы, которые могли бы показаться неудобными при дневном свете.

Я выдержал его взгляд, не показывая ни замешательства, ни страха.

— Вы хотите мне что-то сообщить, мистер Паттерсон?

Он чуть наклонился, обдавая меня ароматами дорогого одеколона и мятных леденцов.

— Возможно, нам стоит побеседовать частным образом, молодой человек. О некоторых аспектах истории нашей фирмы. Особенно касающихся определенных связей.

Я постарался оставаться спокойным. Что он имеет в виду, черт побери?

— Я всегда открыт для изучения истории компании, — осторожно ответил я.

Паттерсон чуть отстранился, снова надевая маску публичной любезности.

— Отлично. Мой секретарь свяжется с вами. И, мистер Стерлинг… — он уже направлялся к выходу, но обернулся, — выбирайте свои союзы с осмотрительностью. Когда придет время, а оно обязательно придет, важно оказаться на правильной стороне.

С этими словами он покинул приемную, оставив меня с ощущением, будто я только что разговаривал с хищником, оценивающим потенциальную добычу.

— Мистер Стерлинг, — голос мисс Петерсон вернул меня к реальности, — мистер Харрисон готов вас принять.

Я глубоко вдохнул и вошел в кабинет Харрисона. Просторное помещение с высокими потолками, панелями из темного дерева и большими окнами, выходящими на Уолл-стрит. Массивный стол красного дерева, заваленный бумагами, кожаные кресла, шкафы с финансовыми справочниками и несколько картин.

Роберт Харрисон стоял у окна, глядя на улицу внизу. Высокий мужчина около шестидесяти, с серебристыми висками и властной осанкой человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

— А, Стерлинг, — он повернулся, окидывая меня оценивающим взглядом. — Входите, садитесь.

Я занял кресло напротив его стола, положив блокнот на колени.