«Анакондо» — удав, сжимающий жертву в своих кольцах до полного прекращения дыхания. Зловещая метафора для операции, которая могла изменить весь финансовый ландшафт Америки после 1929 года.

Такси пробиралось через оживленный дневной трафик, а я продолжал анализировать ситуацию. Одно я знал наверняка.

Внешне я соглашусь на предложение Форбса. Не ради денег, хотя пятьдесят тысяч долларов значительно ускорят мои планы, а ради доступа к информации.

Мне нужно узнать, что именно планирует Continental Trust, как это связано со смертью отца Стерлинга, и можно ли использовать их схемы в моих собственных интересах.

Игра становилась все опаснее, но и потенциальные выигрыши возрастали.

Я вернулся в «Харрисон Партнеры» около пяти часов. Мраморный вестибюль уже почти пуст.

Многие сотрудники завершали рабочий день. Джеймс, швейцар, кивнул мне с почтительной улыбкой. Мисс Петерсон уже собиралась уходить, но задержалась, увидев меня.

— Мистер Стерлинг, мистер Харрисон интересовался, вернетесь ли вы сегодня, — сказала она, поправляя шляпку. — Он уехал на встречу, но просил передать, что ждет ваш предварительный отчет по переданным документам завтра к полудню.

— Благодарю, мисс Петерсон. Я как раз планировал поработать над этим еще пару часов.

Она передала мне ключ от конференц-комнаты, и я отправился туда, чтобы продолжить анализ документов Харрисона. Открыв сейф, я достал папку и погрузился в работу, систематизируя данные по секторам и компаниям, выявляя закономерности и расхождения.

Особенно я сосредоточился на металлургическом секторе, вооруженный новыми знаниями после встречи с Форбсом.

Около семи я закончил работу, запер папку обратно в сейф и собрался на встречу с Бейкером. «Голдман Тавер» находился в нескольких кварталах от офиса. Популярное место среди молодых финансистов, достаточно респектабельное для деловых бесед, но не настолько чопорное, как клубы старшего поколения.

Внутри заведение встретило меня приглушенным освещением, полированным деревом и мягким джазом. Чарльз Бейкер уже занял угловой столик и махнул мне рукой.

— Стерлинг! Вот и наша восходящая звезда! — он поднялся, пожимая мне руку. — Позволь представить: Томас Эдвардс из исследовательского отдела и Роберт Моррис из отдела облигаций.

Я пожал руки обоим. Эдвардса я знал поверхностно, он тоже стажер, как и я, поднявшийся самостоятельно. Морриса видел впервые. Судя по их взглядам, оба пришли не столько ради компании, сколько ради возможности пообщаться с новым помощником Харрисона.

— Итак, как ощущается жизнь в святая святых? — спросил Эдвардс, когда мы сделали заказ.