Он не договорил, но все присутствующие понимали, о чём идёт речь. Жизнь поверженного бретёра сейчас была в моих руках. Я мог потребовать продолжения дуэли, и тогда раненому, истекающему кровью мужчине пришлось бы подняться и продолжать бой, исход которого был бы очевиден. Либо же я мог проявить милосердие и остановить поединок, позволив лекарям оказать ему помощь.

Мой взгляд остановился на фон Карлсберге. Купец тяжело дышал, злобно сверля меня своими маленькими глазками. Ну что же, он хотел крови. Он её получил. Правда, не совсем так, как ожидал.

— Пускай живёт, — произнёс я вслух, кивая на своего недавнего оппонента. — Для меня он и так уже мёртв. Как продажный бретёр — так уж точно.

— Мудрое решение, Теодор, — раздался спокойный, но властный голос Василия Петровича Гордеева, который подошёл к нам, положив свою руку мне на плечо. — Довольно уже на сегодня кровопролитий. Я приглашал гостей в свой дом не для этого.

Он обратился к распорядителю дуэлей:

— Прошу вас позаботиться о раненом, — кивнул он в сторону распростёртого на полу бретёра. — И проследите, чтобы ему была оказана вся необходимая помощь.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — поклонился распорядитель и, поспешив к бретёру, стал отдавать распоряжения слугам, которые столпились вокруг.

Гости оживленно зашептались, обсуждая происходящее. По залу пронеслась волна одобрительных возгласов.

— С вашей стороны было очень благородно сохранить жизнь, — обратился ко мне один из аристократов, стоящий неподалёку.

— Не каждый на вашем месте смог бы поступить также, — согласился с ним другой.

Я лишь пожал плечами. На самом деле мне было наплевать на этого бретёра. Я не испытывал к нему никакой жалости. Он сам выбрал свой путь, сам решил зарабатывать на жизнь, убивая людей. И мне было всё равно что с ним будет дальше.

Зато я хотел проучить купца фон Карлсберга. Теперь тому придётся выплачивать кругленькую сумму за оказанную услугу. Пусть бретёр и не выиграл эту дуэль, но сражался по всем правилам, да к тому же получил серьёзное ранение. Хромать ему теперь до конца жизни. Быть может, найдёт более честный и полезный заработок.

Тем временем купец фон Карлсберг, пыхтя от злости, не разделял всеобщего восторга.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Вавилонский! — прошипел он, брызжа слюной. — Я не оставлю оскорбление меня и моего Рода просто так!

— Достопочтенный купец, — с издёвкой произнёс я, намеренно делая акцент на слове «достопочтенный». — Ты слишком много на себя берёшь. Твоему племяннику нужно меньше пить. А к оружию и вовсе противопоказано прикасаться. А что же касается тебя… — я сделал продолжительную паузу, наслаждаясь его беспомощной яростью, и рассмеялся. — Ну, если ты так хотел со мной поквитаться, то нужно было самостоятельно браться за меч. Вдруг, у тебя получилось бы лучше, чем у твоего горе-защитника?