— Папа, — внезапно сказала Мария, нахмурившись, — ты видел, как этот противный фон Карлсберг вёл себя с Теодором и Анастасией?

— Да, — кивнул граф, — я всё видел.

— Тогда почему ты его отпустил⁈ — возмутилась девушка. — Я хочу, чтобы он умер!

— Маша, — граф Гордеев удивлённо посмотрел на дочь. — Никогда не замечал за тобой такой… гм… жестокости.

— Папа, это не жестокость, это — справедливость. Этот человек хотел навредить моим друзьям. А ещё, — она усмехнулась, — творческие личности, как и все остальные, тоже должны уметь постоять за себя.

Граф Гордеев лишь покачал головой, с улыбкой глядя на свою дочь.

— Что ж, — обратился я к Гордеевым, — благодарю за гостеприимство. Но нам, пожалуй, пора.

Павел лишь молча сдержанно пожал мне руку.

— До свидания, — сказала Анастасия, прощаясь с ними.

— Пока, Насть, — ответила Мария, обнимая подругу. — И, Теодор, ещё раз спасибо за обалденное представление со статуей!

— Не за что, — улыбнулся я.

Мы с Анастасией, вышли из особняка Гордеевых, и направились к машине, где нас дожидался заскучавший Борис. Увидев нас, он тут же выскочил из машины и открыл заднюю дверь.

— Ну как, вечер удался? — спросил он, когда мы сели внутрь.

— Более чем, — сказал я. — Как всегда сплошное веселье: дуэли, оскорбления и угрозы…

Борис завёл машину, и мы поехали в сторону особняка Разумовских.

— Ну, главное, что все живы и здоровы, — сказал он.

Я про себя усмехнулся. Живы — да, а вот насчёт здоровы… Не все, Боря, не все. Но ему об этом знать необязательно.

— Спасибо, Теодор, — сказала Анастасия, когда мы вышли из машины у её особняка. — Это был… незабываемый вечер.

— И тебе спасибо, — кивнул я. — Ты составила мне прекрасную компанию.

— Может, зайдёшь на чай? — предложила она. — Фредерик наверняка уже заварил свой фирменный с ароматными травами.

— С удовольствием, — ответил я.

Мы подошли к дому, и дворецкий Фредерик, как будто всё это время только и делал, что дожидался возвращения госпожи, тут же, с поклоном, распахнул перед нами дверь.

— Госпожа, вы сегодня не одна, — сказал он, с лёгким удивлением, глядя на меня.

— Да, Фредерик, — кивнула Анастасия. — Мой… — она на секунду запнулась, — друг, Теодор Вавилонский, любезно согласился выпить с нами чаю.

— Прошу вас, господин, — слуга сделал приглашающий жест.

Мы вошли в особняк.

— Прошу прощения, — сказала Анастасия, когда мы прошли в гостиную. — Здесь не так роскошно, как у Гордеевых, но я надеюсь, что ты не будешь против выпить чашку чая в моей скромной обители.

— Никаких проблем, — улыбнулся я ей в ответ. — Главное не богатство, а внутренний мир.