Мы перекусили тем, что было в наших припасах. Инга попыталась поучаствовать, добавив своих продуктов, но мы отказались. Наша еда была лучше, будем пока есть её. А станет туго, дойдёт дело и до их вяленого мяса, сухарей и консервов, привезённых гуманитарщиками. Пусть пока останутся про запас.

— Ну что, полетаешь? — спросил я Сирин после завтрака.

— С радостью! — просто ответила та.

Мы прошли в ту комнату, откуда она стартовала ночью, и трюк повторился. Ей нравилось расправлять крылья уже в падении, а не перед полётом. И хотя в этот раз я был морально готов, сердце всё равно ёкнуло.

Сирин забралась повыше в небо, чтобы её не достали шальной пулей или магической атакой. Вскоре она исчезла из вида, и я принялся ждать.

С удивлением поймал себя на мысли, что тревожусь за неё, чтобы чего не случилось. И хотя к птичке я до сих пор испытывал смешанные чувства, так как не понимал, насколько ей можно верить, прошедшая ночь немного склонила чашу весов в её сторону.

А может быть, поменялось не моё отношение, а сама Сирин, а я просто это почувствовал? Такое тоже возможно!

Пришла Фая и встала рядом.

— Я всё собрала! — сказала она.

— Спасибо! — улыбнулся я ей, — ты настоящий друг!

— Эх, если бы дружба мерилась этим, у меня бы друзей был миллион, — сказала Фая.

— А их сколько? — спросил я.

Она задумалась.

— Не знаю, — пожала она плечами после паузы, — возможно, что только ты!

— Считаешь, что мы уже подружились? — спросил я.

— Наверное, — сказала Фая, — не знаю. Но по ощущениям да, подружились. Тебе я доверяю больше всех тех, кого знаю.

— И чем же это я заслужил такое доверие в такой короткий срок? — удивился я.

— Всем вместе, — сказала Фая, — человека ведь видно, когда с ним общаешься. А если попадаешь в сложную ситуацию, то видно ещё лучше. Мы с тобой из сложных ситуаций не вылезаем!

— Да, и благодаря мне тебе на шею надели этот ошейник, — вздохнул я, — а как снять его, идей пока что не появилось.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала Фая фразу, которую я как раз собирался сказать ей.

— Обязательно! — сказал я и обнял её за плечи, — по-другому и быть не может!

Разведка Сирин длилась минут пятнадцать, и в этот раз обошлось без песен. Привлекать к себе внимание сейчас было не нужно, хотя я был уверен, что петь ей хотелось.

Прилетев, она приземлилась на подоконник, и тут же крылья растворились в завихрениях искрящегося тумана. У неё легко и быстро получалось перевоплощаться туда-сюда, и она это делала как будто даже без необходимости, сразу, как только появлялась возможность. Словно сам процесс мгновенного перехода доставлял ей удовольствие.