— Убийц своей дочери ты покарал? — спросил я.
— Естественно, — кивнул Топор.
— Но этого тебе показалось мало, да? — спросил я.
— Хватит вопросов! — вдруг резко сказал он.
— Почему? Мы разговариваем. Если вопрос тебе не нравится, ты можешь не отвечать, твоё право. Но это ведь не значит, что я не могу его задать, верно? — сказал я, — ты и сам можешь спрашивать, если тебе что-то интересно.
— Мне давно уже ничего не интересно! — насупился Топор.
— Как так? — удивился я, — а месть?
— Ну, кроме этого, да! — тут же согласился Топор.
Опять повисла пауза.
— Так вы из этих, из лысых, которые обитают чуть дальше? — наконец придумал он, о чём нас спросить.
— Вопрос не простой, — сказал я, — она из этих, но, как я и говорил, девочка хорошая и занималась там безобидными делами. А я, вроде как не из них, но немного и из них… хотя и против своей воли!
— Это как? — удивился Топор, — ничего не понял!
— Вот эта хреновина на шее, это амулет. Он подавляет мою волю и заставляет делать то, что мне прикажут, — сказал я.
— И что же сейчас тебе приказывают делать? — насторожился Топор.
— Вернуться обратно, потому что я сбежал, — вздохнул я.
— Ну, так избавься от него! — сказал Топор.
— Не могу! — сказал я, — магия! И сам не могу, и другие пробовали, не получается. Он не хочет, чтобы его снимали.
— А ты, получается, хочешь его снять? — спросил Топор.
— Естественно! Кому нравится, когда его подчиняют себе? — сказал я.
— Значит, магия, говоришь? — задумчиво сказал Топор.
После чего встал с пенька, поставил топор возле него и направился ко мне. Я, честно говоря, напрягся, но решил посмотреть, что он задумал.
Топор подошёл, протянул руку, взялся за цепочку и дёрнул.
15. Прощай, Топор!
Наверное, если бы я увидел взрыв вселенной, то испытал примерно те же ощущения. Хотя может быть всё намного проще и нечто подобное можно почувствовать, если резко оторвать большой кусок скотча с волосатой груди.
Ни того ни другого я не испытал в своей жизни, но когда Топор дёрнул за цепочку, показалось, что мир раскололся. Физическая боль была, но дело было даже не в ней.
Очень резко нахлынуло чувство невыносимости бытия. И было оно таким сильным, что казалось, будто мозг сейчас лопнет.
Я не помню, кричал я или нет, наверное, кричал.
Несмотря на невероятную силу этих ощущений, длились они как будто всего долю секунды, только в момент рывка. Но этого времени мне хватило, чтобы рухнуть на землю.
Пришёл в себя я, лёжа в траве и пытаясь сфокусировать взгляд на возвышающейся надо мной громаде Топора.
— Резистентность! — сказал он, держа в руках разорванную цепочку.