Загадка? Разумеется. Для острого ума претора это было очень интересно. Вот только, он вовремя вспомнил предостережение Шторма и придавил свой сыщицкий зуд.

Да, если бы на этом Вика бросила подкидывать ему вопросы, он бы не долго ломал себе голову, вот только она продолжала удивлять его всё время их совместного плавания. И это при том, что расположились путешественники — семьи сыщиков и семья Рудия с охранницами — в разных частях корабля и в разговоры между собой не вступали.

— Ох, Единый, нам давно надо было отправиться с сыном в океан, — отвлёк претора от размышлений его совершенно счастливый помощник, — Сколько лет, сколько денег потратили на этих лекарей-шарлатанов, а всего-то и надо, оказывается, дать ребёнку возможность дышать морским воздухом, — засмеялся Нойран.

Его шеф не стал говорить, что дышат они сейчас не столько воздухом Алернийского океана, сколько запахом испражнений из трюма, но не стал портить Фолину его радостное настроение.

Вот ещё одно наблюдение — Вика была явной горожанкой, уж это-то претор определил совершенно точно, но, при этом, она слишком остро реагировала на запахи, присущие любому гребному судну, словно всю свою жизнь прожила на свежем воздухе где-нибудь в лесу или горах.

Всё время их короткого плавания, наёмница с не наигранно страдающим видом перемещалась с одной части корабля на другую, каждый раз при изменении направления ветра, чтобы оказаться с наветренной стороны и меньше чувствовать трюмную вонь. Для горожанки такое поведение было явно необычным.

— Я вижу, что Террин совсем как здоровый стал, — согласился претор со своим помощником и дружески его приобнял, — а ведь чуть больше суток в плавании. Может морской воздух его совсем исцелит?

Именно в силу своей профессии Алгис был твёрдо убеждён, что чудеса случаются. Он сам был свидетелем, как насильник и убийца двух своих маленьких падчериц, которого ждали долгие пытки и мучительная казнь, умер во время ареста, подавившись от неожиданности небольшим кусочком обычного сыра.

Так что, случившееся с шестилетним Террином, сыном его заместителя Нойрана, чудесное исцеление, хоть и было удивительным, но претор отнёсся к этому, как к подарку судьбы.

Несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, Алгис и Нойран давно уже стали друзьями, и беда семьи Фолинов, единственный сын которых с самого рождения страдал сильными головными болями, из-за чего мало двигался и почти не разговаривал, воспринималась претором близко к сердцу.

Он знал, что все попытки Нойрана и Крены, его жены, вылечить ребёнка, так ни к чему и не привели.