— Не знаю… — морщилась моя Кентавряшечка. — Но так и тролли…

— Тролли? — испугался я.

Может, зря шумим? А то ведь и эльфы могут рядом проходить.

— Да не… — передумала она. — Вряд ли. Река все звуки заберет. Просто обычно не шумят. И феи уходят. Шумом еще никто не делал.

— Какие времена, такие и нравы, — многозначительно ответил я.

Они прилетели. Жужжащие, недовольные, гадкие пикси прилетели мстить. Судя по жабьим мордашкам, от орочьего пения их колбасило знатно. А ведь мы еще и орочью бурду подбухивали. На вкус — как скисшее молоко бегемота с ушной серой беса из третьего круга ада. Но в голову давало знатно.

Орки ревели, носились за мелкими падлами, а те пытались их укусить или выцарапать глаза. Оружием я пользоваться запретил — только голыми руками, иначе мы бы перебили друг друга. Нескольких орков парализовало ядом, но они всячески подбадривали нас бегающими зрачками. Правда, приходилось отгонять от них феек, норовящих просочиться в толстую кишку.

Спустя пятнадцать-двадцать минут весь наш лагерь был усыпал трупиками жабьих фей. Орки не церемонились и рвали их со вкусом и хрустяще-чмокающими звуками. Некоторые даже совали их в рот и откусывали головы. Хорошо хоть не жрали, а выплевывали. Один орк так вошел в раж, что, сука, надувал фею соломинкой через жопу. Та вздулась, заверещала и, наконец, лопнула. Особенно запомнился момент, как огромный бугай с молотом за спиной спас нашу рабыню от стаи мелких засранок. Он орал, буйствовал, махал руками, но отпугивал их от сжавшейся от страха девушки. Потом схватил ее на руки и отнес в безопасное место. Ого, неужели это начало межрасовой любви? Да еще и с рабыней…

Кстати, детям тоже было весело. Теперь у них куча игрушек. Они ходили, собирали по полю маленькие ручки и ножки, соединяли их. Лего нового мира. Получалось хуевенько, но зато детвора обеспечена весельем до тех пор, пока куколки не сгниют и не станут вонять.

Закончив с веселухой, я заставил женщин убираться. Выбрасывать трупы в реку запретил. Хер знает, как там трупный яд работает. Собираем в кучу и сжигаем.

Как следует потешив свое полководческое эго и поздравив самого себя с первой великой победой «попаданца», я отправился в скальный уголок, где в гордом одиночестве пребывал Элик. Ну не любил он ни с кем говорить, что я могу сказать. Даже в веселье не участвовал.

— Привет, Боб, — улыбнулся я ему.

— Пфхр! — фыркнул в ответ эльф.

— Ну прости, не удержался.

Он делал себе стрелы — точил какие-то веточки, что-то зажимал, поджимал, связывал. Вот гад, а нас не учит, шкерится по углам. Темные эльфы, конечно, не такие крутые лучники, как светлые, но корни у них общие.