Олень, будто услышав, что его не должно здесь быть, развернулся и в три прыжка скрылся в густых кустах. Элик сорвался с места и, преодолев за несколько секунд расстояние до места, где только что стояло животное, раздвинул кусты в сторону. За ними ничего не было. Просто редкие деревья. Олень словно растворился в воздухе.

— Не должно быть… — одними губами прошептала Аша.

Никто не знал, откуда они берутся и куда пропадают. Их просто иногда встречают по всему Варгарону. Загадка, которую так и не разгадали, оставив безобидным феноменом этого мира.

К концу дня мы остановились на привал, готовясь к моему перевоплощению. До Мурьяки оставалось недолго. По плану — переждать до утра, наблюдая за моими волчьими страданиями, отоспаться до полудня и отправиться в путь. К вечеру должны добраться до поселения и затаиться неподалеку.

— Вяжи меня, — зыркнул я на Джыра. — Ай, не так сильно! Не забывай про циркуляцию крови!

Конечно же, никто не помнит о таких вещах. Нахера? Свяжем руки на неделю, а потом развяжем как ни в чем не бывало. Пленник запястье потрёт — и все. А то, что руки от таких пут отмереть должны — кому, нахер, интересно. Занудам только. А мне вот теперь существуй в этом мире, начитавшись эротично-фэнтезийных историй. Реальность-ожидание, блин. Не, серьезно? Помню, как читал книгу, где парень с девушкой месяц жили в пустыне. Выживали, бедолаги. Писалось, как они там кактусы жрали, воду искали, глюки ловили. А вот как они срали, я так и не узнал! Чем подтирались? Песком? Сфинктеры трескались от этого или нет? Пили ли свою мочу, если воду не могли найти? Реальность покажи, епаныврот! Вот это я понимаю… А то, блять, целовались они там… Как можно целоваться в пустыне? А трахаться? Трахни тогда уж рулон наждачной бумаги.

— О чем задумался? — сочувственно спросила меня Кая.

— О бытие и смысле жизни, разумеется, — не раздумывая, ответил я. — Просьба: никогда не спрашивай, о чем я думаю, окей? Плохой вопрос. Лучше не знать тайны, что терзают мой ум. Они могут загубить твое невинное молодое сознание.

— Я пятьдесят зим прожила, Трайл. Может…

— Ик! — вылупил я зенки на «старую деву».

— Что т?..

— Ик!

— Воды дать?

— Цианида.

Тишина.

— А что это? — поинтересовалась ЖЕНЩИНА.

Я повернулся к Джыру, перематывающему мне ноги в десятый ряд.

— Как стар ты, воин?

— Тридцать девять зим, вождь, — кивнул орк.

— Бом! Гым! Вам сколько?

— Э-э-э, шестнадцать, — ответил Гым.

— А мне… эээ… сколько же… — задумался Бом.

Брат дал брату подзатыльник и гаркнул:

— Мы в один день из мать вылезать!

— И, значит, сколько?

— Тупой ты, Бом. Я первый лезть — мне шестнадцать. Ты второй, значит, меньше… эээ… пятнадцать. Понял?