— О-о-о!

Вот так мои взгляды на здешний мир, женщин и орков перевернулось кверху пиздой. Орки — долгожители. А умирают до двадцати лет в восьмидесяти процентах случаев. Кая, выглядящая на семнадцать лет орчиха, оказалась возрастом в полвека. Я, считай, трахал женщину, годящуюся мне в мамочки. Воу-у-у.

— А сколько вы всего живете? — спросил я Джыра.

— Не знаю, вождь, — пожал он плечами, завязывая мне руки хитрым узлом. — Самому старому — два века и одиннадцать зим. Первый шаман «На костях идущих» Жмыхр-Одар. Других не знаю.

Орки опасны. Сильные, плодовитые, долгоживущие. Если раскрыть их потенциал, они сотрут весь мир в порошок. Но их кто-то сдерживает. Отнял магию и ум. Сделал их животными и тупыми дикарями. Но кто?

— Ну вот, — встал с колен Джыр. — Теперь даже не шевельнешься, вождь. Я на Боме проверял.

— Да, вождь, так быть! — гордо выпятил грудь один из братьев.

Я решил убедиться в его словах. А ведь действительно. Словно в ванне с застывшим суперклеем. Даже мышцы тяжело напрячь.

В щеку мне что-то уперлось. Длинное…

— Аша! — крикнул я. — Хватит тыкать в меня палкой!

Близнецы на небе медленно и верно наливались розовым и голубым огнями. Росли, становились больше, ярче. Тьма покрыла лес. Нас спасал только свет от костра. Тело стало затекать и болеть.

— Кая, — позвал я орчиху. — Почеши нос, пожалуйста.

— Опять?

— А я виноват, что ли?

Это я еще стесняюсь сказать, как у меня «клапан давит». Развязываться-то уже поздно. Не дай бог оборотень просрется, а мне потом за него отдувайся. Чертова реальность!

В животе забурлило. Да, это первые признаки. Теперь понимая, что это не понос, а преображение в благородного волка, я стал внимательнее прислушиваться к своим ощущениям. Тело покалывает, ноет, словно повышается температура. Холодок по спине плавно распространялся по всему телу. Когда станет холодно — начнется. Я уже знал.

Все ждали, затаив дыхание. Лагерь нервничал. Даже Бом и Гым перестали ковыряться в носах и засопели, нагло вглядываясь мне в глаза.

— Слушай, Гым? А давай его стукнем?

— Я, блять, вам стукну!

Минуты и секунды шли долго. И чем холоднее мне было, тем страшнее становилось. В первый раз было неожиданно, а сейчас я все понимал. Одно только представление, как тело деформируется, обрастает мехом, а разум проглатывает тьма, заставляет булки каменеть.

А потом произошло одновременно несколько вещей.

Сначала я увидел, как напряглись эльф и кентавриха, оба ухватились за луки и стали целиться куда-то во тьму. Джыр среагировал мгновенно, ухватившись за топор. Бом и Гым не отставали. Тупые, но опытные.