— Готовы ли вы сотрудничать с Секретной Службой? — спрашивает он.

— А что подразумевается под «сотрудничеством»?

— Отвечайте на вопрос.

— У меня нет выбора.

— Рад это слышать, — агент встаёт и убирают стул обратно в стену. — Отдыхайте.

— И долго мне тут куковать? У меня там баронство простаивает…

— Столько, сколько нужно, — бросает напоследок мужик в маске и уходит.

— Приехали… — шепчу я.

Выжидаю полминуты и иду ощупывать стену, из которой появлялся стул. Как ни странно, но передо мной находится обычная стена из керамической плитки. Как агент достал оттуда стул — загадка.

Подхожу к окошку в двери и выглядываю наружу. Помимо центральной, замечаю ещё две двери. Значит, в этом помещении как минимум шесть камер, но, скорее всего, намного больше.

Живот урчит, и назревает резонный вопрос: а когда и как нас будут кормить? Поведут в общую столовую или раскидают баланду по тарелкам и закинут в камеру?

Столько лет боялся угодить на нары, и вот оно случилось…

Да, я совершил несколько ошибок, но риск был оправдан. Тем более, если учесть частоту разломов, с которой они начинают появляются. Сложно говорить о прогнозах, но из данных, полученных от Лилии, можно предположить, что у Земли нет и пяти лет. Скорее всего, счёт идёт на месяцы.

А если начнут появляться монстры по типу того, который обитает в Курске, то всё может закончиться в разы быстрее. Жить хочется, и поэтому приходится идти на риск. Жаль, что нельзя рассказать о надвигающейся угрозе… Не ровён час отправят в Долину Рудников за доказательствами.

— Да ладно! — в соседнем окошке замечаю Катю. — Что ж тебя так потрепало?

Она выглядит уставшей, если не сказать измотанной. Круги под глазами, растрёпанные волосы, потёкшая туш — такая себе Императрица. Даже интересно, за что её закрыли… Помню, Катя говорила про семейные проблемы, видимо, они её и догнали.

Махаю, чтобы привлечь её внимание, но девушка не замечает. Она ведёт себя словно зомби, игнорирующий происходящее. Мне становится жаль её… Ладно, я поживший в суровой России, но Катя — одуванчик, который пытается казаться шипастой розой. Но помочь ей я ничем не могу, мне бы кто помог…

Я стою ещё минут пять, пытаясь обратить на себя внимание, но всё безрезультатно. Тогда ложусь на кровать и закрываюсь от яркого света подушкой.

Делать в камере нечего. Можно было бы поотжиматься, но я и так уже хочу жрать, а поэтому силы нужно экономить. В такой ситуации нужно быть готовым ко всему…

Паршиво чувствовать, что твоя жизнь от тебя не зависит. Мне казалось, что я более никогда не вляпаюсь в подобное дерьмо. Думал, могут убить… Но посадить, да ещё и без боя, — это вдвойне обиднее, ведь при ином раскладе живым я бы не сдался.