— Спасибо. Сейчас переоденусь, и выходим.

— Какую одежду вам подобрать?

— Нет уж, этим я займусь сам. Надо будет гардероб, кстати, обновить. А это этот голубой карнавал меня не устраивает.

— Мне остаться или уйти? Просто раньше вы всегда просили остаться… — Розалия не знает, куда пристроить свои глаза.

— Мне без разницы, я нудист. Если хочешь, можешь остаться.

— Так и сделаю…

Она уносит таз в ванну, а я лезу в шкаф.

Выбор без выбора — что может быть лучше? Надо откопать наименее стрёмный наряд… Ой, нелегко это будет сделать!

Я всё роюсь и роюсь в этом рассаднике ЛГБТ, а нормальных вещей всё нет и нет. Розалия уже сидит в комнате и ждёт, когда я закончу.

— Да в пиз… Пойду в этом, — достаю тёмно-бордовые спортивки и футболку того же цвета. — А что насчёт обуви?

— Ваша обувь находится в закрытых ящиках, что расположены по правую руку, — поясняет Розалия.

— Так-с… Что тут у нас? — поочерёдно открываю небольшие ящики. — Одно говно… Когда я накуплю новых вещей, Розалия, лапочка, сожги весь этот хлам!

— Как прикажете, Ваше благородие.

— Ладно, надену вот эти, — беру чёрные кроссовки, слегка похожие на галоши.

Остальные ещё хуже!

Скидываю с себя футболку и шорты. Розалия украдкой посматривает на мою промежность. У неё Стокгольмский синдром развился? Меня вообще удивило, что она решила остаться, ведь я был на девяносто девять процентов уверен, что ей не по душе видеть меня голого.

Переодеваюсь, не забывая про носки и трусы, подхожу к зеркалу и осматриваю себя с ног до головы. Ну и клоун… Ни капли серьёзности…

Если продолжу ходить в таком прикиде, то меня будут восприниматься как мажора-дурочка. А этого допустить нельзя, ведь репутация — одна из ключевых вещей в мире, где тебя в любой момент могут пристрелить.

В девяностые было примерно так же. Если ты не беспределил и держал марку, то к тебе боялись сунуться лишний раз. Придётся вспоминать былые времена, ведь по-другому в этом обществе, скорее всего, не получится.

— Идём. Покажешь этого компьютерного зверька, что сидит в подвале, — открываю дверь и жду, пока Розалия выйдет.

— Почему же в подвале? У Лилии небольшой отдельный дом.

— Просто выражение такое. А неплохо она устроилась, я смотрю.

Мы спускаемся в холл, попадаем на улицу и вдоль кустарников обходим особняк. Я замечаю домик охраны высотой в полтора этажа, там поместятся человек десять. Мужчина с автоматом идёт вдоль забора и периодически бросает на нас беглые взгляды.

Розалия заводит меня за дом и показывает на строение с плоской крышей.

— Лилия живёт там, — сообщает она.

— Метров пятьдесят квадратных… Нежирно ей?