— И кто же мне тогда остается? — развела она руками.

— Весь мир, Ольга, весь мир! — воскликнул я, мысленно перебирая альманах — Gotha-. — Бурбоны, например, испанские или французские в изгнании. А не нравятся Бурбоны — можно посмотреть на Восток. Взгляни на Японию. У императора Ёсихито четыре сына. Старший, Хирохито, понятно, не годится, он наследует хризантемовый трон, а вот в отношении младших — принцев Титибу, Такамацу и Микаса — можно и подумать. Ладно, Микасу считать не будем, но остальные вполне, вполне. Союз с древней, но набирающей силу империей был бы стратегически верен.

— Но они тоже очень молодые, японские принцы, — показала свое знание предмета Ольга. Конечно, она уже провела собственное исследование, куда более глубокое, чем мое знакомство с династическими справочниками.

— Возраст неважен, от слова совсем, — парировал я. — Есть еще и Китай. Монархия там, правда, свергнута, но это даже лучше. Последний император Пу И — фигура марионеточная, но титул за ним сохраняется. Он был бы послушным мужем, а у России появился бы интересный козырь в большой азиатской игре. Претендент на престол Поднебесной в качестве супруга русской императрицы — звучит интригующе, не правда ли?

— Но… — запнулась Ольга, шокированная моим циничным размахом. — Это же…

— Вся жизнь монарха — это сплошное «но», милая сестра, — перебил я ее. — Но нужно смотреть правде в глаза. Вспомни историю. Императрица Елизавета Петровна замуж так и не вышла, однако скучной ее жизнь назвать нельзя. Во всех смыслах. Кавалеров хватало. Вдовствующая императрица Екатерина Вторая тоже себя не очень-то ограничивала, равно как и Анна Иоановна до нее. Личное счастье и долг перед короной — вещи зачастую независимые.

— Ты хочешь сказать…- покраснела Ольга, понимая, к чему я клоню.

— Я хочу сказать, что династические браки — это, милая сестренка, большая политика, — подвел я черту. — Чувства здесь чаще всего только мешают. Они вносят ненужную сумятицу в четкие расчеты. И чтобы ты окончательно не падала духом, скажу следующее: если мне всё-таки суждено будет стать императором и я доживу до совершеннолетия, то первым делом я подтвержу поправку Papa о порядке престолонаследия, это раз. И второе — сделаю тебя своей соправительницей, с титулом и реальной властью. Чтобы ты не чувствовала себя разменной монетой. Слово цесаревича.

Я посмотрел ей прямо в глаза, стараясь вложить в взгляд всю возможную твердость и уверенность. В этом жесте была не только братская поддержка, но и холодная политическая воля человека, с детства обреченного на бремя власти и на смерть.