— Неожиданно, — согласился я с ней, тяжело вздохнув. — Ладно… делать-то всё равно нечего!
— Согласен, — ещё раз потянулся и сладко зевнул серб. — Надо бы клановые тамги чем-нибудь прикрыть и имена себе придумать. О! Знаете что… Зовите меня Борисом!
— Очень оригинально! — фыркнула Дарья. — Так! Я буду Викой, ты, Нинка, Яной, Борислав — Алексеем, Антон — Виктором, а Мария… Мария будет Алёной! А то, не дай Древо, мой новый братик запутается.
— А это очень смешно… — буркнул в свою очередь я. — Что с фамилиями?
— Они нам просто-напросто не нужны, — пожала плечами беловолосая. — В регистрационной книге на ходу что-нибудь придумаешь…
— Я?
— Ну не я же! — девушка невинно похлопала глазками. — Я же просто слабая женщина, пусть и чародейка! Блин, Антон! То есть это… Виктор! Не тупи! У «нас» в Муромске, если ты не забыл, жёсткий патриархат! Ты чем вообще на уроках у Надежды Игоревны слушал…
— Мы Карбазовы, — через губу с максимальным презрением выплюнул я, выпячивая грудь колесом, — баб в науках не признаём!
— Знаешь, Антон, — хихикнула Нина. — Мне сейчас так захотелось дать тебе по морде…
— Ага… мне тоже, — улыбнулась Машка.
— Но ведь, что самое обидное, — покачала головой красноволосая, — то, что ты, можно сказать, угадал. Муромские именно так и разговаривают! Сама несколько раз слышала.
— Бли-и-и-ин! — расстроенно протянул Борислав. — Это что ж? И мне так кривляться придётся?
— Ага! — широко улыбнулась Ефимова. — Ладно, пойдём, что ли? Помнится, на третьем уровне на улице рядом с вокзальной площадью я видела очень даже приличную гостиницу.
Глава 11
Глава 11
От моих движений кровать вновь заскрипела и несколько раз громко ударилась спинкой в стену. Не переживавшая подобного натиска облупившаяся штукатурка вместе с вековой пылью клубами посыпалась на пол, совершенно не добавляя комфорта в выделенную нам маленькую и тесную комнатку.
— Будь аккуратнее… Виктор! — меж сладостными вскриками попросила Машка, глядя на меня затуманившимся маслянистым взглядом.
— Да уж стараюсь, — прошептал я, проигнорировав очередной возмущённый вопль из соседнего номера, как, впрочем, и громкий стук в стену, после чего кровать вновь застонала под моим напором.
— Вижу… Боюсь, что мебель ты хозяевам всё-таки доломаешь! — пробормотала Сердцезарова, вставляя слова между чувственными вздохами и томным мычанием, а затем звонко воскликнула дрожащим голосом: — О да! Быстрее! Ещё…
— Она и без нас на ладан дышала… — фыркнул я, ускоряясь, и стоны Машки стали практически беспрерывными.
В какой-то момент девушка вскрикнула особенно громко и замолчала. Остановился и я, разглядывая раскрасневшееся лицо возбуждённой напарницы, и, ухмыльнувшись, прекратил, наконец, трясти несчастную уже расшатанную моими руками кровать. Сделал шаг назад и, привалившись спиной к противоположенной стенке, с интересом рассматривал Сердцезарову, сидевшую в одежде прямо на матрасе в своеобразном «гнезде» из смятого одеяла.