— Да и что за речи такие гнилые? — проложил я, слегка набычившись, в то время как многие из студентов согласно зашумели. — Вы что из «этих»? «Правош» или «Маломосковец»? «Социалистимум примум!», фанатичный блеск в глазах, огонь революции в сердце, «Башни рабочим, платформы посадским!»? Ага, вижу, правош! То-то я смотрю, вы так внимательно высматривали, у кого из нас есть клановая тамга, а у кого нет! Что, думаете, нашли себе самого «безопасного» мальчика для битья?

Я с вызовом посмотрел на мужика, чьё лицо мгновенно налилось дурной кровью. То, что он уже меня ненавидел, я буквально чувствовал кожей. Ну как же, классовый и идеологический враг! Только вот встретить фанатичного правоша не среди артельщиков или бандюгов со Дна, а среди чародеев довольно-таки высокого ранга было для меня слегка шокирующе!

— А что, если я тебе… — начал мужчина, прищурившись и слегка побагровев, сделав несколько шагов навстречу, прежде чем перед моим взором из тёмного тумана за какое-то мгновение соткалась спина Мистериона, отсекая меня, как и всю нашу группу от мастера-распорядителя.

— Не думаю, что вам стоит продолжать, капитан, — совершенно спокойным голосом произнёс наш наставник. — Здесь никого не интересуют ваши политические пристрастия, Олег Максимович, и разговаривать со своими учениками в подобном тоне я не позволю.

— Эдик прав, Вятничев, — поддержал нашего учителя чародей с бурыми, практически чёрными волосами и символикой Морозовской Академии на строгой полевой форме, опустив ладонь на плечо мастера-распорядителя. — Вятичев, тебе уже говорили, что ты чересчур заигрался в политику. Ты что Макарову обещал, когда на это место просился? Что проблем не будет! А что сейчас творишь?

— Да у этого кланового выб… всю морду перекосило, стоило только о простецах слово сказать! — рыкнул мужчина, покосившись на морозовского наставника, а затем дёрнул плечом, сбрасывая с себя его руку. — Неужели вы не видите, что…

— Вятичев, уймись, кому было сказано, — перебил его ещё один чародей из Сахаровки.

— А ты, Антон, постарайся больше не оскорблять человека, которого даже не знаешь, — произнёс Мистерион, не оборачиваясь. — Это, в конце концов, просто неприлично!

— Как скажете… — ответил я, а вот капитан промолчал, некоторое время в упор глядя на маску Мистериона.

— Брифинг закончат наставники, — чуть ли не шипя, заявил он и, развернувшись на каблуках, направился к входу в вагон. — Всем внутрь!

— И… что это было? — тихо и задумчиво произнесла Машка, стоявшая рядом со мной. — Ты действительно не любишь простецов?