— А чего мне не сказала? — удивился я.

— Ну… ты сегодня с утра весь такой мрачный и задумчивый, — пожала плечиками красноволосая девушка, — что я решила не лезть с откровениями. Думала, ты из-за Дарьи расстроился… У вас же всё с первого дня «очень сложно».

— Вот ещё, — фыркнул я, а затем едва не прикусил язык, потому как уже хотел сослаться на головную боль, но быстро поправился: — Дела клана…

При Маше говорить, что у тебя что-то болит, чревато! Уж кто-кто, а я знал об этом не понаслышке.

— А что такое? — Сердцезарова изящно выгнула бровь, картинно демонстрируя интерес.

— Ну… понимаешь, — замялась Нина, а затем, вздохнув, продолжила: — У нашей Даши очень… суровый характер. Вот они с Антоном и поцапались в первый же день.

— Говори проще, — раздался справа от меня знакомый голос, и тут же на пустом месте появилась наша беловолосая знакомая. — Я — та ещё стерва, а он — невоспитанный и необразованный хам!

— Самокритично, — фыркнула Маша.

— Мария, позволь представить Дарью Светлову, нашу бывшую одноклассницу, — как единственный мужчина в компании произнёс я, а затем, обращаясь уже к белоснежке, спросил: — Ты же вроде бы у нас ёлочница. Как ты здесь оказалась?

— Пришла, — пожала девушка плечиками, устраиваясь на диванчике рядом со мной. — Ножками. Посещать другие Палаты, знаешь ли, не запрещено.

— А почему в невидимости? — поинтересовалась уже Нина.

— Тренируюсь, — ответила Светлова, поморщившись. — Каждую свободную минуту. Я, после того как эти сволочи перебили группу, вообще стараюсь не тратить время попусту.

— Это кто ж вас так? — удивился я.

— Наёмники, — не глядя на меня бросила девушка, всем видом демонстрируя, что развивать тему не намерена.

— А с Бориславом что случилось? — поинтересовался я, глядя на Ефимову, которая всегда всё обо всех знала. — Не просто так же его в нашу группу перевели.

— У них наставник умер, — ответила девушка. — Вот группу и расформировали, чтобы прикрыть первые потери курса. Говорят, этот год вообще выдался неудачным. Только в нашей академии на практике два двухсотых, пятеро пожизненных калек и куча раненых.

— Погоди, — я нахмурился. — У Борислава же Остожин был! Как же его так?

— Говорят, сердце во сне прихватило, — задумчиво произнесла девушка. — Хотя, сам понимаешь, знаменитый чародей, не факт, что ему кто-то не «помог».

— Да-м… — пробормотал я.

Над столом на пару минут повисла неприятная тишина.

— Нам, кстати, тоже чуть было наставника не сменили, — произнесла, наконец, Ефимова, переводя разговор на новую тему. — Говорят в Княжеском Столе из-за нашей последней миссии жуткий скандал случился. А Мистериона Алтынов-старший за своего «золотого мальчика» чуть не прибил! У нашего масочника теперь испытательный срок, и если с нами в этот год ещё что-нибудь случится, у него будут очень серьёзные проблемы…