— А что? — вновь натянув на лицо маску аристократической блонди, спросила девушка. — Он всё равно не угадал…
— Я просто ещё не собрал нужную информацию, — лениво ответил Борислав, кажется, даже наслаждаясь тем, что его не стремятся убить.
— Очень интересно… — продолжала осматривать свою копию Маша, то там, то здесь потыкав пальцем в живот, ущипнув пару раз за дымную кожу, а затем постучав костяшками по лбу. — Эластичность кожи не похожа, но всё равно… А может она лечь на парту и расставить ноги?
— Мария? — буквально взвизгнула уже алая, как перезревший помидор, Нина.
— Э-э-э… — протянул ошарашенный Борислав.
— Убью… — пообещала Дарья.
Я же, глядя на это, ощущал, как краснеют уши.
— И всё же, — внимательно посмотрела на серба Сердцезарова.
— Да там нет ничего! — взъярился было Борислав, но чаровница его перебила:
— Там нет ничего, потому что ты не проводил исследования или потому что не можешь повторить?
— О чём ты вообще с ним говоришь? — взорвалась вмиг осушившая слёзы Дарья. — Как вообще…
— Тихо! — рыкнула на девчонок Маша. — О вас, дурах и дураках, беспокоюсь!
Ответом ей было непонимающее молчание. А она тем временем продолжила пытать уже не знающего, куда свалить, Борислава.
— Так не можешь или никогда не видел?
— Что? — красный как варёный рак серб, похоже, хотел спрятаться от чаровницы за меня, а там тактически покинуть аудиторию.
— Вульву видел во всех подробностях?
— Чего?
— Писю вблизи разглядывал? — даже не покраснев, выдала Маша.
— Э-э-э… — с круглыми от удивления глазами выдавил Борислав, отступая под напором исследовательского азарта Машки, и, как-то жалобно глянув на меня, спросил: — Чего она?
— Понятно. Девственник! Блин… — пробормотала она себе под нос, а затем вновь набросилась на парня с расспросами: — Так можешь нормальные половые органы сделать?
— А-а-а… Зачем они им?
— Так можешь?
— Ну… наверное…
— Чего она к нему привязалась, Каменс… Бажов? — возмущённо шепнула мне пунцовая Дашка, как-то незаметно оказавшаяся рядом. — Да ещё на тему… Такую тему!
— А кто её знает, — пожал я плечами. — Первый раз её такой на людях вижу…
«Ну да, обычно „чаровничья-истерия“ у неё наступала, когда мы в палате оставались одни… — подумал я, но озвучивать свои мысли не стал. — Первый раз, когда обнаружила у меня защитный имплант на груди, прикрывающий выход окаменевшей души. О нём, оказывается, в документах как о простом вживлённом щитке говорилось. А второй раз, когда выписывать меня не хотела. Всё какую-нибудь болячку искала, только чтобы не выпускать на свободу…»
— И всё равно это неприлично!