помахал нам рукой, приглашая заходить. Говорю же — странное место. Внутри — вроде как гостиница, которым в пригороде нет счета, но при этом даже признаков каких-либо постояльцев нет в помине. Разве что сигарный запах, который, казалось, въелся в стены этого здания, говорил о том, что они, возможно, когда-то тут обитали. Генриетта ожидала нас на первом этаже, в небольшой столовой. Она сидела за дубовым столом, пила кофе и лениво жевала эклер. — Не думала, что снова придешь, — без приветствия и привычно томно сообщила она мне. — Ты же сделал свой выбор. А это кто? — Это Анна, и у нее проблемы, — решил не размениваться на пустые разговоры я и обратился к своей подружке: — Давай, покажи ей. — Так сразу? Неудобно как-то, — смутилась девушка, подошла к Генриетте и протянула ей свою ладошку. — Я Аня. Очень приятно. Та наконец-то проявила любопытство, засунула остатки пирожного в рот и оценивающе окинула ее взглядом. — Она забавная. И все же — что вы тут делаете? Эта ночь не для визитов, она для веселья. — Мы и веселимся, — надоело мне переливание из пустого в порожнее, я подошел к Аньке и задрал ее свитер с красными оленями чуть ли не до груди. — Вот! Нет поводов для грусти, только основания для безудержного оптимизма. — Как любопытно. — Полные алые губы Генриетты сложились в «сердечко». — Давненько я ничего подобного не видела. Она склонила голову к плечу, и золото волос блеснуло в тусклом свете залы, а затем приложила указательный палец правой руки к тому месту, где магическая чернота сменялась белизной девичьего тела. И это сработало! Тьма, поглощавшая Анну, дрогнула и как будто попятилась назад. — Скажите, милая, а чем вы умудрились разозлить ту, кто живет под Влтавой? — поинтересовалась Генриетта, тыкая пальцем в живот моей приятельницы, что ее, похоже, немало забавляло. Чернота от этих прикосновений подрагивала и словно пыталась сбежать, но, увы, не пропадала. — А? — Кого? — в один голос спросили мы. — Ясно. — Генриетта перестала развлекаться и снова взялась за чашку с кофе. — Сами не поняли, что натворили. Печально и прискорбно. — Пожалуйста! — Из глаз Анны снова потекли слезы, что было вполне объяснимо. Хотелось праздника, а вместо него какие-то страсти-мордасти происходят из разряда «Сверхъестественное», сезон очередной, наверное, последний. Тут любой белугой завоет. — Помогите мне! — И рада бы, — накрутила локон на палец Генриетта. — Но увы, увы… — Не можешь? — тут же уточнил я, отодвинув чуть в сторону совсем раскисшую Анну. — Или не хочешь? — Не хочу,