Верно. Город рос, мир менялся, и не в лучшую сторону, потому фее наскучило смотреть на людей. И потом — средневековье было далеко не лучшим временем. То чума, то Столетняя война с этими вечными грабежами и насилием, то религиозные войны, сопровождаемые многочасовыми мессами и сожжением ведьм… Не на что глядеть, короче, вот она и предпочла грезы реальности. Но раз в год она, как всегда… Ну я уже говорила. А ты, милая, в нее камнем! Тебе бы понравилось, если бы кто-то незнакомый разбил окно, в которое ты прямо сейчас смотришь? Нет? И ей не понравилось. — Что дураки — осознали, — деловито подытожил я. — Поможешь? По губам Генриетты скользнула та самая улыбка, которой она в начале осени взяла меня в плен, сразу, окончательно и безоговорочно. Это случилось в Вормсе, мы встретились с ней на берегу… Да чего теперь вспоминать? Но эта улыбка стоит многого, поверьте. Правда, я этот счет не потянул. Не готов я столько платить, как видно, маловато во мне романтики. — Выйди, — велела она Анне. — И дверь за собой прикрой. Будешь подслушивать, я еще и ослиные уши добавлю в компанию к тому, что у тебя уже есть. Та ей сразу поверила, выскочила за дверь, которой так хлопнула, что аж чашка на столе подпрыгнула. — Неужели — страсть? — поинтересовалась у меня Генриетта. — Неужели — настолько? Не думала, что ты способен на такое. — Не-а, — покачал головой я. — Молодая девчушка совсем, жалко будет, если умрет. — Жалость хуже, чем любовь, — сообщила мне собеседница. — Поступки, совершенные под чарами любви, можно списать на безумство страсти, а вот то, что делается из жалости, — это только глупость, и не более. — Поможешь? — Одно желание. — И у меня перед носом появился пальчик, который для наглядности даже пару раз был согнут. — Любое. — Да что у вас за тарифы? — возмутился я. — С кем ни заговорил — подавай им желание. Любое не пойдет. Давай то, которое не принудит меня отдать свою жизнь или забрать чужую без веской на то причины… Ну и так далее. Ты, полагаю, все эти условия прекрасно знаешь. Шаблон же. — Я сестра того, кто писал тексты этих ограничений, — бархатисто рассмеялась девушка. — И поверь, в них ловушек гораздо больше, чем вы все видите. Ладно, будь по-твоему. Договорились. Принимаю твою оплату с оговоренными условиями. Кто бы мне объяснил, зачем я во все это сейчас влез… Ведь зарекался же! И не раз. Эй, Дед Мороз… Хотя мы в Чехии, тут его нет. Тут этот… Как его? Вот, вспомнил — Дед Микулаш. Слышь, дед? Я год с хорошего дела начал? С хорошего. Ну и все, в расчете, больше