меня не беспокой. — Звать? — я шагнул к двери. — Зачем? — передернула плечами девушка. — Я же сказала — мне такое не под силу. Но я знаю, как можно избавиться от этой беды. Собственно, только один способ и есть, другие мне неизвестны. Раньше бы подумал, что меня надули. Теперь знаю — все по-честному, что может, то делает. Тем более что других вариантов у нас все одно нет. — Вам надо найти того, кто очень давно страдает, найти того, из-за кого с той же поры страдают, а после дать каждому из них то, о чем они мечтают, — нараспев произнесла Генриетта. — Еще подсказка, но последняя — каждому из них нужно одно и то же, только они об этом не догадываются. И вот тогда те, кто давно ушел, принесут вам то, чего все давно ждут, чтобы оно сотворило маленькое чудо. — А нельзя назвать адрес и имя? — поинтересовался я. — Без загадок, тайн и расследований? — Нельзя, — ответила Генриетта так, что я понял — в самом деле нельзя. — Традиции. Их не обойдешь, мой хороший. Спеши, Алекс, спеши. Твоя цель — в центре города. Вернее — цели, любая из них! Голубой глаз призакрылся веком, а после моментально открылся. Намек понял, не дурак. Значит, речь идет не об одном месте, их несколько, но нам сойдет любое из них. И там есть те, кто давно мучается. Давно — это сколько по времени? Надо думать — очень. Точно не вчера начали этим заниматься. Непонятно только, кто и что принесет, но это детали. Главное — чтобы принесли, а там разберемся. — Я попрошу Эдварда, он отвезет вас, — сообщила мне бывшая подружка, встала со стула, подошла поближе и прикоснулась своими губами к моей щеке. — Была рада увидеть тебя, Алекс. И — удачи тебе. В машине я все время гонял в голове услышанную фразу, как рыбью кость, обсасывая каждое слово. Тот, кто страдает, тот, из-за кого страдают, оба хотят одного и того же. Хм, чего могут хотеть люди, оказавшиеся на разных сторонах одного и того же поступка? Убийца и жертва — что их может роднить? Одному нужна месть, второму… Не знаю… Смена посмертия, наверное. Давно. Это было давно. Очень давно. Те, кто страдает давно… Последнюю фразу я произнес вслух. — Я тоже все думаю, думаю, а мысли разбегаются, — пожаловалась мне Анна. — Они прямо как тени — не увидишь, не поймаешь… Ну, оно и понятно. Я в свое время, когда с миром Ночи впервые соприкоснулся, вообще в обморок упал. А она еще неплохо держится. — Приехали, — сообщил мне охранник Эдвард, который, как видно по совместительству, оказался еще и водителем. — Выходите здесь. Ну и никакой это ни разу не центр. Ну да, не