и попытались скрыться от исполнения клятвы в одном из монастырей, куда их покойному приятелю хода не было. Но жизнь не бесконечна, через какое-то время настал их час, неисполненная клятва всплыла, и, само собой, кое-кому пришлось задержаться на нашем пласте бытия. Так и торчат тут эти трое — одни выпрашивают прощение, другой артачится, а между этими хлопотами все трое пугают прохожих. Черт, призвать бы эту троицу, да как? Я чешского не знаю, да и потом — в этом городе призраков больше, чем во всем Подмосковье, и если сюда на зов нагрянет хотя бы часть их — я окочурюсь раньше Аньки. Но без них мне не обойтись. Все, разгадал я загадку, они должны простить друг друга. Не знаю, какое именно ключевое слово имела в виду Генриетта — прощение ли, сострадание, но я уверен — ответ именно таков. Правда, я так и не понял, кто к нам пожалует потом, но, повторюсь, это уже детали. Главное сейчас — выполнить условие. И я знаю, кто мне поможет. Даже в укромный уголок уходить не стал, все равно на этой улице кроме меня и Анны никого не было. Все либо дома, либо в центре, так что — никаких свидетелей. Моя подруга даже откашляться от вонючего дыма, который появляется после использования зелья призыва, не успела, а Жанна уже была тут как тут. — Праздник вообще-то, — укоризненно заявила мне она. — Я только-только на колокольню забралась, по лестнице, прямо как живая, и тут ты меня сюда выдернул. Так нечестно! — В этом доме обитают три духа, — даже не стал вступать с ней в дискуссию я. — Гони их сюда, нам надо пообщаться. — А они меня послушают? — засомневалась Жанна. — Я им никто. — Пусти в ход женские чары, — топнул ногой я, не обращая внимания на Аньку, которая с удивлением на меня смотрела. — Скажи, что ты главный ревизор из Всемирного управления духов, призраков и фантомов, проводишь перепись наиболее значимых неупокоенных душ в Праге. Ну или придумай что-то еще. Но они должны быть тут через пять минут максимум! И ей удалось это сделать. Не знаю уж, какие аргументы она использовала, но вскоре три духа в кожаных доспехах века шестнадцатого на самом деле выскочили на улицу, пытаясь догнать мою помощницу. — Ну покажи еще раз! — орали они, причем я их прекрасно понимал, хоть по-чешски почти ничего не знал. — Ну что тебе, жалко? — Есть разговор, — остановил я их, поймав очередной недоуменный взгляд Аньки. Разумеется, она и эту троицу не видела. — Надолго не задержу. — А? — удивился один из них, с изрядных размеров дырой в груди. Видать, это его первого убило. — О! Мое почтение