— Вы не имеете опыта работы в стационаре, не умеете оказывать экстренную помощь…

— Всё верно, Ирина Леонидовна, — произнёс я громко и добавил пациенту: — Убираем руки от раны.

Пациент посмотрел мне в глаза и понял, что необходимо мне довериться. Его глаза сверкали изумрудами. Сомнения ушли — он убрал руки, предоставив мне доступ к ране. Тихо, молча, без вопросов. Абсолютное доверие. Такое встречают только врачи. Я часто встречал и никогда не обманывал ожидания пациентов.

— Если Вы хоть пальцем притронетесь к пациенту, я влеплю Вам выговор, и Вы до конца года будете жить на один оклад, это понятно? — продолжала кричать из телефонного аппарата Ирина Леонидовна.

— Конечно, понятно, — ответил я громко.

Взяв в руку марлевые салфетки, я обратился к пациенту:

— Сейчас надо потерпеть, — визуальный контакт. — Мне необходимо найти сосуд, из которого бьёт кровь.

Мужчина кивнул с пониманием.

Заведующая что-то кричала на фоне, но я её уже не слушал. Всё внимание теперь переключилось на мужчину. Его жизнь сейчас в моих руках.

— Начали.

Я погрузил крупные салфетки в рану. Они очень быстро пропитались кровью. После чего аккуратно начал поднимать слипшийся пласт салфеток из раны, как будто дольку мандарина отделяю от кожуры. От периферии к центру. Из дистальной части кровь не била. С центра тоже нет. Я остановился. Взял со столика в левую руку салфетки поменьше. Правой рукой быстро убрал промокшие салфетки, а левой опять придавил рану — кровь не успела наполнить полость.

— Теперь возьмём зажим и пережмём кровоточащий сосуд, — я улыбнулся пациенту. Он улыбнулся в ответ. Одними уголками губ.

Я медленно отодвинул салфетку, как вдруг мне в лицо брызнула струя крови.

— Нашли, — настороженно произнёс пациент.

Я вновь зажал рану. После отвёл салфетку и, широко захватывая ткань, наложил зажим. Вслед за ним ещё один. Оба зажима легли очень грубо с захватом лишней ткани, так как я не мог гарантированно выделить сосуд и захватить его отдельно. Поэтому пациент скривился от боли. Я убрал салфетку, кровотечение остановилось.

— Вот и всё. — Я опять улыбнулся пациенту. Конечно, в рану стекала кровь с окружающих тканей, но опасности жизни больше не было. — Есть кетгут перевязать сосуд? — произнёс я громче, обращаясь к медсестре — мне хотелось завершить работу красиво.

Мне никто не отвечал.

— Люди, ау! — позвал я громче.

— Что? — Из перевязочной показалась молодая девочка, с которой я заочно познакомился чуть раньше.

— У вас есть кетгут? — повторил я вопрос.

— Нет. У нас нет шовного от слова «совсем», — испуганно ответила она.