Фома, кряхтя и охая, кое-как поднялся на ноги и, не глядя на меня, поплёлся к двери, всё ещё потирая шею и что-то бормоча под нос.

— Я же только помочь хотел, — буркнул он, уже почти скрывшись в тёмном коридоре. — Как лучше… Для дела…

— Одно дело, Фома, — сказал я ему в спину, повысив голос, чтобы он точно услышал каждое слово, — это хитрить, юлить, где-то маскировкой воспользоваться, ну, или даже, если очень надо для дела, пойти на мелкий обман в рамках, так сказать, общепринятой деловой этики. Бизнес есть бизнес, тут всякое бывает, особенно когда речь идёт о выгодной сделке или оптимизации налогов. Я сам не святой, много чего повидал и поделал.

Колдун оглянулся и посмотрел на меня с надеждой.

— Но я, знаешь ли, не люблю грязные трюки и подлость, особенно, — я сделал на этом слове особое ударение, — когда сила или подлость направлена против того, кто, по сути, безоружен, бессилен, слаб. И уж тем более, когда речь идёт о ком-то, кто такой херни в свой адрес ну совершенно не заслужил! Это уже не бизнес, Фома, это грёбаный беспредел, как в лихие девяностые на дорогах!

— Но ты же сам в курсе, что старуха Агата не поведётся на твои уловки, не даст себя подкупить, не симпатизирует тебе, и против неё нет рычагов давления.

— Ну и что? Да, вредная. Да, характер. Знаешь, что такое мораль?

— Конечно… В целом…

— Мораль, Фома, это понятие о добре и зле, должном и недолжном поведении. Так вот это по отношению к Агате и ко мне ни хрена не должное поведение. И нельзя ставить… Даже мне, понимаешь? Нельзя ставить свои хотелки превыше морали. Есть какие-то границы, сечёшь? Красные линии, за которые нормальный человек не заходит.

Фома, уже стоя в дверном проёме и готовый дать дёру, только плечами обречённо пожал.

— Говоришь, босс, как человек, которой так ничего и не понял про наш Исток. Как будто с курорта только что приехал, ей-богу, и ещё не сообразил, куда попал. Розовые очки не жмут? У нас тут всё просто. Есть только два типа людей: те, кто отжимает, и те, у кого отжимают. Третьего не дано. Либо ты хищник, либо ты корм. Всё остальное — лирика для наивных дурачков.

— Ой, да брось, Фома, я эту песенку сто раз слышал и у себя на родине, в старой доброй России, особенно в бурные девяностые. И всё это оправдание для малодушия и подлости. Каждый второй «новый русский» в малиновом пиджаке и с золотой цепью толщиной в палец на шее считал своим долгом мне её пропеть. Типа «не мы такие, жизнь такая».

Фома засопел.

— Всегда есть третий путь, — я решил наконец закончить этот разговор, — если мозги на месте. Так что катись отсюда к такой-то матери, философ хренов. Исчезни! И чтобы больше таких «гениальных» идей я от тебя не слышал. Работай по утверждённому бизнес-плану.