Огромные, окованные железом деревянные ворота города были наглухо закрыты, преграждая путь любому желающему сунуться внутрь. Это обычная мера предосторожности, стандартная процедура для любого уважающего себя поселения в этом неспокойном мире, или, блин, тут назревало что-то посерьёзнее? Какая-нибудь осада, чума или, не дай бог, проверка из налоговой? Я приказал своим остановить лошадей, не доезжая до ворот метров пятьдесят, спешился и картинно поднял руки вверх, демонстрируя свои исключительно мирные намерения. Типа я свой, буржуинский, с миром пришёл, коммерческое предложение имею.
— Какого хрена надо, путник? — гаркнул мне с ближайшей башни один из лучников. Голос у него был такой, как будто он всю ночь квасил дешёвое пиво и орал под гитару песни группы «Ленинград». Наверное, ещё и голова с утра болела. — Чего припёрся?
Он немного натянул тетиву лука, и я отчётливо разглядел острый наконечник стрелы, зажатой в его руке, но он её ещё не вложил в тетиву. Уже хорошо, хоть какая-то культурная прелюдия перед возможным кровопролитием.
— Я Избранник из Града Весёлый, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал солидно и уверенно, как у генерального директора на годовом собрании акционеров. — Прибыл на аудиенцию к вашей правительнице. С официальным визитом, так сказать. Дипломатия, слышал о таком?
— Шилово закрыто для иностранных дел, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Приношу свои глубочайшие извинения, но не положено. Карантин, все дела.
— Чего? Закрыто? — мелькнула у меня мысль. — Интересно, с какого такого перепугу? Что у них тут за форс-мажор?
Глава 9
— Послушай, уважаемый, я две недели сюда пёрся, как лидер свободной и, между прочим, весьма могущественной державы, — пояснил я, чувствуя, как во мне начинает закипать праведный гнев. Терпеть не могу тупых исполнителей с синдромом вахтёра. — И меня не развернёт какой-то там охранник, даже если он очень бдительный. Будьте так любезны, позовите кого-нибудь из вашего начальства. Или мне самому начать орать под воротами?
Лучник на эти мои слова так тяжко вздохнул, что чуть с башни не свалился.
По всему видать, в гробу он видал дипломатию в белых тапках вместе с дипломатами и правителями. Видимо, достали его уже такие вот наглые «лидеры наций», которые считают, что им все должны. Он очень хотел бы со мной поспорить, послать меня куда подальше, и я прямо-таки физически ощущал, как у него в голове с бешеной скоростью проносятся все возможные контраргументы и вероятные неприятные последствия.
Если я действительно прибыл по какому-то архиважному делу государственной важности, а он меня, такого важного гуся, развернёт, то именно ему, бедолаге, придётся потом огребать по полной программе от своего начальства, даже если он просто тупо следовал местной инструкции.