— Итак, вот что нам удалось согласовать, — произнесла Мури, извлекая из объёмной сумки у своего бока какие-то бумаги. Она положила их на стол, как будто это не судьбоносные документы, а так, рекламные проспекты, и небрежно подвинула их ко мне. — Мы готовы признать, что Ваши предыдущие, гм, усилия составляли часть более крупной кампании, направленной на дестабилизацию Лекса Могучего, и как таковые своей цели достигли. В обмен Вы предоставите беспрепятственный проезд для всех эльфийских торговых караванов по всему Югу Истока и построите торговый пост по нашим спецификациям за стенами Вашего Града Весёлого.

Я пробежался глазами по документам. Буквы плясали, но суть улавливалась. Типичный договор в стиле «ты — мне, я — тебе, но ты мне больше».

— Я так понимаю, это ещё не все хотелки? — спросил я, поднимая на них взгляд. Что-то мне подсказывало, что самое интересное впереди.

На этот раз заговорил Херт, его низкий голос рокотал, как дальний гром.

— Лекс Могучий до сих пор контролирует территорию, которая когда-то принадлежала нам. Если он будет захвачен или уничтожен, победитель в войне получит контроль над этой территорией. Мы хотим гарантий, что прибрежные земли вернутся нам. В обмен мы отменим все транспортные накрутки и станем продавать вашему альянсу любые необходимые товары по себестоимости.

От такого предложения у меня аж дух перехватило.

С одной стороны, прибрежные земли, о которых они говорили, не какой-то там клочок суши. Древний эльфийский город контролировал здоровенный кусок юго-восточного побережья, а это актив невероятной ценности.

Ведь контролировать побережье означало получить возможность торговать или вторгаться к кому угодно на другой стороне Истока. А морем-то всегда быстрее и дешевле перебрасывать грузы и войска, чем тащиться пешкодралом по суше, что понятно любому логисту.

В стратегическом плане та земля ценнейший актив. А ещё они, похоже, только что приоткрыли свои карты. Выходит, ими движет не только личная неприязнь к Лексу Эльфобою, у них заиграли политические амбиции, всякие там Эльфаноры от океана до океана.

— В конечном счёте, решать Герману, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не могу гарантировать ничего подобного, пока не поговорю с ним. Это его война, его земля, его риски.

Согласится ли Герман? Чёрт его знает! Меня глодали смутные сомнения. Этот тип тот ещё хвастун и вояка, обожающий расширять свои территории, как какой-нибудь коллекционер марок. И хотя он мне премного обязан за то, что я состряпал мир между ним и его жёнушкой Сюзанной, захочет ли он отказаться от такой мощной позиции на побережье просто ради эльфийского оружия?