Она повторила эту фразу дважды, «Быстро и жёстко», как какую-то мантру или боевой клич. Чувствовалось, что она уже настроилась на войну, адреналин явно попёр, глаза загорелись нездоровым блеском.

А я вот ни разу не был полководцем от бога и всё это время отчаянно пытался избежать любых военных конфликтов.

«Алкоголики — это наш профиль», как говорил один дядька-доктор в фильме. А вот война не мой профиль. Мой профиль — это созидание, развитие, логистика и оптимизация, а не разрушение и смерть. Неужели вот оно, тот самый момент, которого я так боялся, та самая красная черта?

Если за всем этим действительно стоит Акертон, а не грёбаные Серебряные Шуты, то это война. Настоящая. С кровью, потом и неминуемыми потерями.

Можно, конечно, подтянуть союзников. Они, без всякого сомнения, с радостью помогут в обмен на долю в будущей добыче.

Классика жанра, ничего нового под луной, и никакие уговоры, никакие дипломатические реверансы и экивоки тут уже не помогут. Потому что в конечном счёте, если за всем стоит Акертон, это означает, он с самого начала водил меня за нос. Играл со мной, как опытный напёрсточник с лохом на вокзале. А я, болван, этого и не заметил. Поверил в честное партнёрство и здравый смысл.

— Да, давай исходить из того, что это будет война, — сказал я, откашлявшись, чтобы голос не дрожал и звучал твёрдо. Решение принято, рубикон перейдён, пути назад нет. Чёрт бы побрал всю эту местную политику с её интригами и подставами! — Если всё подтвердится, то мы ударим по нему. Быстро и жёстко.

— Хорошо, — сказала Сияна, глубоко вздохнув.

Выглядела она такой же нервной, как и я, если не больше. Напряжение в комнате достигло такого уровня, что, казалось, вот-вот заискрит.

Однако теперь, когда лекарь знал, чем её травили, и с него самого были сняты подозрения, ей дали лечебные зелья, которые сделали своё дело: она была снова в форме, остра на язык и мыслила ясно, как и подобает настоящему Избраннику.

— Слушай, Алексей, в свете всей этой хренотени, — продолжила она уже более спокойным тоном, — я думаю, стоит… ну, типа подтвердить нашу дружбу. Укрепить, так сказать, наши союзнические отношения. Знаю, я тогда погорячилась из-за этого козла Лекса Могучего, наговорила тебе всякого сгоряча… Но я бы никогда, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, не стала бы проворачивать такую дичь, как эта подстава с отравлением.

— Само собой, — кивнул я. Какие тут могут быть обиды, когда на кону стоит выживание? — Кто старое помянет, тому глаз вон. Проехали. Сейчас у нас есть дела поважнее старых счётов и взаимных претензий.