Но Серебряные Шуты, эти клоуны хреновы, взяли и обрубили всю малину. А дальше всё покатилось по наклонной, как снежный ком с горы, вышло из-под контроля к чертям собачьим.
В итоге у руля заговора оказались весьма компетентные ребята, вот только без чёткого центрального управления. А у Торговцев как заведено? Все шпионы, даже самые мелкие сошки, должны вкалывать по полученным приказам, даже если начальство вдруг замолчало, как рыба об лёд. Им, блин, нельзя останавливаться, пока их не поймают за задницу или не дадут отбой. Такой вот корпоративный стандарт, чтоб его. Железная дисциплина, которая в этот раз сыграла против всех.
А ещё дико бесило, что меня оставили в неведении, как какого-то лоха. Демид, чтоб ему пусто было, довел моих людей до ручки, практически стёр с лица земли союзную деревню, да ещё и другого Избранника траванул, но забыл посвятить меня в свои гениальные планы.
Когда я ему об этом сказал, он только развёл руками, даже не прокомментировал. Типа такие дела, что поделаешь.
Если бы я, чёрт возьми, знал обо всей катавасии, уж постарался бы, чтобы шпионов Демида приструнили во время начавшегося хаоса. Стеньке бы тогда ничто не грозило, деревня стояла бы целёхонька, и бедную Сияну не травили бы неделями той дрянью. Столько народу пострадало, столько ресурсов просрано! И все наши нервы, переживания, бессонные ночи, всё это можно было предотвратить.
Причину своего молчания Демид попробовал объяснить так: — Все должны были действовать натурально.
— И я?
— И ты, Сергеич, и ты.
— И ты использовал меня втёмную как пацана⁈
Глава 24
— План требовал абсолютного, кристально-чистого неведения, дорогой мой Алексей, вариантов не дано, пойми. Совершенно никаких. Иначе бы ты что-то сделал или ляпнул, что-то, что выдало бы твою осведомлённость с головой, и всё, финита. В управлении тут же бы просекли, что мы с тобой в сговоре. Знай ты всё, твои реакции были бы… ну, ненастоящими, понимаешь? Театральными, вымученными. И люди, что за тобой наблюдали, не стали бы распускать слухи и байки о твоём искреннем гневе, о твоём реальном таком, знаешь, очень человеческом отчаянии.
Я заскрипел зубами так, что, казалось, эмаль посыпалась.
— Ладно, поехали отсюда, друг мой дорогой, пока ты опять что-то опасное для моей хрупкой психики не заварил. В городе неспокойно, давай отсюда дёргать. Будешь с Ланией прощаться?
— Нет, — буркнул он, — не надо усложнять. Ты уже и так не дал старику выспаться, так что давай двигать как есть.
…
Из-за идиотской забастовки приобрести ему коня (за мой, между прочим, счёт) стало большой проблемой, но мы решили и этот вопрос. А потомпросто открыли ворота изнутри, пользуясь суматохой, и выскользнули в утренний туман незамеченными, словно пара призраков.