Дипломатия, мать её за ногу!

— Алексей Сергеевич, — коротко кивнула мне Сияна.

Голос у неё был тихий и заметно уставший. Под глазами залегли такие тёмные круги, что хоть картошку сажай. Очевидно, что её уже довольно давно мучала жестокая бессонница.

Сколько времени она не спала и почему, я не знал, да и не моё это дело. Но Сияна с трудом стояла на месте, слегка покачиваясь взад-вперед, когда говорила, будто её вот-вот свалит порыв ветра.

— Боюсь, между нами пролегла слишком глубокая трещина, — начала она без предисловий, — чтобы решить всё по-хорошему, полюбовно, без дальнейших осложнений.

— Трещина? — переспросил я, стараясь придать голосу максимум дружелюбия и участия. — Сияна, ты какую-то ерунду городишь, честное слово. Я прекрасно понимаю, ты, мягко говоря, не в восторге от моей, скажем так, совместной работы с Лексом Могучим, и это вполне ожидаемо, я бы на твоем месте тоже был не в восторге. Но с моей стороны никакой злости или обиды нет, поверь на слово. Чисто бизнес, причем я постарался выстроить ту ситуацию сбалансированной и выгодной для всех.

— Причем тут Лекс? А внезапное нападение на мой протекторат? Это тоже «сбалансированное»⁈ — вскинулась она, и в её голосе снова зазвенели стальные нотки. — Я дала этим… повстанцам в Разино свои личные гарантии, что им позволят сохранить независимость, и никто их не тронет. А потом ты нападаешь на них и захватываешь ту, которая единственная и угрожает их новообретённой свободе!

Она, без сомнения, имела в виду Стеньку Разину.

— Стенька Разина — мой давний союзник и, можно сказать, друг, — спокойно и рассудительно ответил я. — Да, эти твои протеже, так называемые революционеры, могли быть ею очень сильно недовольны, спорить не стану, у каждого своя правда. Но я не видел никаких убедительных доказательств, что она совершила какие-то тяжкие преступления, за которые её стоило бы, скажем так, пустить в расход или отдать на растерзание толпе.

— И что, она прямо сейчас, в эту самую минуту, не строит планы как вернуть себе власть в своём поселении? Вот прямо пока мы тут с тобой лясы точим и время теряем? — едко спросила Сияна, картинно скрестив руки на груди. Взгляд у неё был тот ещё, прокурорский, не меньше.

Тут она меня подловила, чертовка языкастая. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, чтобы не ляпнуть чего лишнего, а потом ответил, надеясь как-то вывернуть скользкую ситуацию в свою пользу.

— Разборки между революционерами и Стенькой — не моё дело. Как ты могла заметить, я их не порезал ломтями, — сказал я, стараясь изобразить на лице полное безразличие и пожав плечами. — Лично я ей настоятельно советовал забить на это гиблое дело и двигаться дальше, ну, типа начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Однако не исключаю и того, что она женщина упёртая, как тот баран из поговорки, который на новые ворота смотрит. Сама, наверное, из таких.