Гитлер, в отличие от Советов, особо крупные силы венскому гарнизону подкинуть не смог, разрываясь по другим направлениям, как бы ни желал он и по политическим, и по стратегическим, и даже по личным мотивам удержать этот город. Призывы к командиру гарнизона, генерал-полковнику Паулюсу, стоять до последнего патрона, до последнего солдата, вместо реальной помощи посылаемые по радио, заменить танки, артиллерию и пехоту так и не смогли. Через две недели непрерывных боев, 14 ноября 1942 года полуразрушенная дымящаяся столица Австрии вывесила белые флаги — территория Тысячелетнего рейха, продолжая скукоживаться шагреневой кожей, уменьшилась на добровольно-принудительно присоединенную к нему в 1938 году первой страну…
Глава 11. Застольные беседы
Изрядно поредевший техникой и живой силой, без отдыха воевавший с первого дня войны 15-й танковый корпус генерал-лейтенанта Богомолова был отведен в тыл на переформирование. Отведен не в Румынию, а на родину, на, можно сказать, вполне спокойную тыловую территорию Киевского военного округа, под Белую Церковь. Боевые заслуги корпуса оценили высоко — присвоили почетное звание гвардейского с торжественным вручением нового гвардейского красного знамени и нагрудных знаков «Гвардия» каждому, даже только что прибывшему и еще не успевшему повоевать бойцу и командиру. Посыпались на гвардейские груди и личные награды, и в карман или на высланные родне аттестаты денежные премии за подбитую бронетехнику, и на погоны заслуженные повышения в званиях. И если медали и ордена от «Красного Знамени» и ниже торжественно вручались награждаемым на построениях частей или подразделений, то будущих Героев Советского Союза пригласили в Москву, в Кремль.
Совершенно неожиданно для себя получил такое приглашение в гости к всесоюзному старосте Михаилу Калинину и гвардии капитан (поговаривали, как вернется — получит погоны уже с двумя просветами и одной, бОльшей размером, звездой) Владимир Иванов. Орденами статусом пониже наградили и его экипаж: довольный наводчик сержант Геннадий Минько и радостно запылавший всеми своими веснушками механик-водитель младший сержант Николай Гурин получили из рук гвардии генерал-майора Богомолова по ордену Красного Знамени. А вот заряжающий Олег Голощапов привинтил себе на грудь лишь «Красную Звезду» и то с большим скрипом и опозданием. Дело в том, что из всех боевых подвигов танкового экипажа и его командира, на должности, как комроты, так и комбата, непосредственным поводом для награждения где-то на верху, то ли в штабе корпуса, то ли фронта, достойным поводом посчитали лишь ночной эпизод их отступления из захваченного немцами Монориерду, когда они огнем и тараном уничтожили необычно большое для одного единственного танка (подробно подсчитали позже, в том числе и по захваченным вражеским документам) количество техники и живой (в том числе и копытной) силы врага. А все остальные победные бои, как ни бился за своих орлов комбриг Персов, им засчитали за обыденные военные будни — на то они и танкисты, чтобы в танке сражаться и врагов бить. За что лишние ордена давать? Правда, начислили им положенные денежные премии за каждую подтвержденную единицу уничтоженной вражеской бронетехники и перевели по адресам их родственников, на кого были выписаны аттестаты.