Однако с глобальными планами придётся подождать, сейчас в приоритете иная проблема. Причем, кажется, я знаю, как её решить. Собирая белую энергию, мы привыкли полагаться на кланы, хотя фактически нам достаточно одного алтаря. Осенившая меня идея слишком выбивалась из традиционного подхода, я поначалу отбросил её, как бесперспективную. Потом вернулся, рассмотрел заново, с учётом местных реалий. Ещё подумал. Просчитал риски. И, под конец, настолько возбудился, что нарушил собственное правило, связавшись с Игорем прямо из камеры. Очень уж перспективы открывались интересные, если удастся реализовать задуманное.

Итак, провожаемый мрачным взглядом стражника, я вернулся домой, где на меня сходу набросилась кухарка:

— Господин Дершин! Вернулись! Счастье-то какое!

— Вернулся, — согласился я. — Истомленный мрачными застенками, но не сломленный. Дом сильно разнесли?

— Не особо. Даже почти не пограбили. Как стражники ушли, сначала ваш помощник с конюхом каких-то проходимцев отогнали, затем господин Ивашов охрану прислал.

Ивашов? Я полагал, вмешаются Незлобины, Быстровы или Сатеевы. Надо думать, маленькому клану что-то позарез от купца-Дершина надо, раз они решились действовать открыто, лишь бы связать того обязательствами.

— Жалобу всё равно подам. Потребую возместить убытки и компенсацию за причинённый вред. Меня! Честного человека кристально чистой репутации! В кутузку! Словно преступника! Оскорбительно! Ужасный беспредел! Кошмар! Ужин готов?

— А? Да, господин Дершин, только подогрею. Прикажете в столовую подавать?

— На кухне посижу. Заодно расскажешь, как вы тут жили. Кто приходил, меня спрашивал?

— Ой, да много кто о вас справлялся!

Одно из преимуществ публичной личности — нельзя без веской причины человека посадить. Любые административные ограничения против него следует применять с осторожностью, потому что легко себе репутацию испортить. Правило с оговорками действует в случае сильных магов или потомственных правителей, но даже они, если умны, стараются данный момент учитывать. Те, кто меня отправил на нары, недооценил степень моей популярности… вернее, количество набранных связей, внезапно перешедшее в качество. Думаю, уже сегодня доброхоты сообщат мне, кто там такой умный.

— Не, всё хорошо было, — пришлось заверить обеспокоенную кухарку. — Выспался в кои веки. У вас в Триединстве камеры замечательные — тихие, чистенькие, с приличными задержанными. Не то, что в других странах. Вот я в Златогорье сидел, у них совсем другой уровень. Представь: крошечная комнатушка, плотно забитая потными вонючими мужиками, нары в три ряда, спят на них по очереди, кормежка жуткая, гнильём попахивает. Причем соседями не отравители, фальшивомонетчики или другая интеллигенция, а быдло всякое, о приличиях понятия не имеющая.