— Разве ты не уже начала?
— Не, ничуть! Только тяжелых раненых и некоторых подростков!
Мы, суммарно, за время боевых действий потеряли четыреста сорок сородичей. Немного, учитывая величину вторгшейся армии? Больше полутора процентов населения, отвечу я.
— Энергии при нынешних темпах потребления надолго хватит?
— Где-то на год.
— Поступление вырастет за счет индивидуалов, — пообещал Игорь.
Главный медик сморщилась, словно унюхала нечто неприятное:
— Выхлопа от тех индивидуалов… Год!
— Подождем, — постановил я. — В стазис отправляй по возможности, и не доставай никого, тем пока и ограничимся. Сон объявим обязательным, если за полгода новый источник не найдём.
— Вы уж постарайтесь, — попросила Татьяна. — Мне страсть как неохота с камерами возиться.
— Тебе — возиться⁈ — возмутился Ждан, чьи подчиненные занимались проверкой и обслуживанием стазис-камер.
— Конечно, мне! Не ты же всех этих истеричек укладывать будешь!
Хоть бы не подрались.
Глава 10
Деревня Красный Холм приятно напоминала поселок Рыбачий у нас в лепестке.
Надо сказать, две трети Народа проживает в Городе, слабо город напоминающем. Стен нет, дома везде, кроме центра, стоят на большом расстоянии друг от друга, много зелени, в том числе высоких деревьев, по улицам козы бродят. Коровы не прижились, а молоко кошки любят. В поселках и деревнях обитает примерно пятая часть населения или даже чуток поменьше. Причем деревни всегда стоят в тех местах, где находится что-то важное, полезное для всех. Рыбачий, например, расположен на берегу единственного крупного озера, рыба оттуда поставляется по всему лепестку. Озеро мы бережём, оно, вместе с впадающими ручейками и вытекающей рекой, является одной из экосистем, обеспечивающих комфортное существование расы.
Так вот, Красный Холм тоже стоял на берегу озера и тоже не имел стен. Правда, у его обитателей имелись иные резоны для благодушия. Жители Холма не боялись обычных разбойников или диких зверей, а тех, кто мог бы им угрожать, стены бы не остановили.
Красивое место, и обжитое. Никакого сравнения с прошлым разом, когда я сюда приходил, и смотрел издалека на суетящиеся фигурки людей. Сейчас — дома крепкие, детишки бегают, старики на лавочках сидят, о чем-то гуторят.
Рядом с одним из стариков я и присел.
— Здравствуй, Давид.
Седой мужчина слегка дернулся, отодвигаясь, помедлил, всматриваясь потерявшими былую остроту глазами, затем на лице его проступило узнавание. Он торопливо поднялся и склонился в глубоком поклоне.
— Владыка Александр. Не думал, что когда-либо увижу вас снова.
— В общем-то правильно думал, — признал я. — Ну, как вы тут устроились?