— Конечно, — кивнула она. — Как я стала Головлевой? Довольно быстро. Меня выпихнули из клана, стоило Михаилу посвататься. То есть меня спросили, не возражаю ли я против брака, но создалось впечатление, что моё согласие ничего не значило. Ну или значило очень мало. Я не принадлежала к семье кого-то из старейшин, поэтому глава небольшого самостоятельного клана показался родне удачной кандидатурой.

— Почему вы согласились?

— Я хотела уйти от Огневых. В клане плохо относятся к детям, рожденным с мутациями золотого тела, так что жилось мне не сладко. Муж, разумеется, о моих проблемах знал, но мутация не передаётся по наследству.

— Это мнение медиков или так в клане говорят?

— Я проверялась в Госпитале. Врачи знают о ситуации в клане, пытаются с ней бороться, однако причина частого рождения слабосилков для них остаётся загадкой.

— А они рождаются часто?

— Каждый второй, — мрачно улыбнулась женщина.

За полторы тысячи лет привыкаешь ко всякому, чувство удивления, как и остальные эмоции, изрядно атрофируется, и всё равно я ощутил, как брови непроизвольно поползли вверх. Для старого клана с древней историей, вычищенной генетикой, наработанными методиками развития нормой является появление на свет не более чем пяти процентов детей, не способных оперировать психоконструктами среднего круга. Половина — это катастрофа.

— Сколько⁈ — вот и Иван шокирован.

— Тебе не послышалось, — повернулась к сыну Отрада. — Об этом не принято говорить, но у Огневых серьёзные проблемы с наследованием. Причем у ребенка от брака между родственниками мутация золотого тела практически гарантирована. Почему, по-вашему, слабосилков отдают в другие кланы или в потомственные семьи магов? Или просто отправляют из Триединства, денег дадут на первое время и всё, дальше крутись, как хочешь? Потому что иначе примаков, вошедших в клан через брак, окажется слишком много, и кровь разбавится до потери наследия.

— Не сходится, — сказал я. — Ростислав Огнев, текущий глава, высший. Его родители тоже были Огневы.

— Значит, существует какой-то способ обмануть проклятье. Правящие семьи наверняка его знают, в них слабосилки практически не рождаются. Вместе с тем, ни среди моих сверстников, ни среди более молодых нет ни одного выходца из младшей ветви, поднявшегося выше среднего круга.

— Давно такое началось?

— Лет пятьдесят уже, — прикинула женщина.

— А почему я ничего не слышал? — снова влез Иван. Голос его звучал как-то обижено.

Отрада смерила сына не слишком дружелюбным взглядом.

— Глава клана не должен всё свободное время проводить на тренировочном полигоне, вот почему!