Сородичи (они же потомки, потому что моя кровь течет в любом представителе Народа) тоже старались вести себя тихо. Они сами по себе ступают мягко, плюс обучение, ну и неизбежное благоговение накладывается. Я, с точки зрения кошек, был всегда, и буду всегда — потому что моя возможная гибель в их мировоззрение не укладывается. Ко мне не относятся, как к живому богу, только благодаря осознанным усилиям с моей стороны. Вдобавок — не могу не похвалиться — они могут сравнивать, как живут другие Народы, и как живём мы, и сравнение в подавляющем большинстве случаев в нашу пользу. Тоже дополнительный рост авторитета.

Слушать их разговоры, лежа в палатке и прикидываясь спящим, было забавно. У нас, несмотря на внешний демократизм и простоту в общении, существуют свои социальные нормы, этикет. В отличие от людей, придающих огромное значение происхождению, кошкам важны личные заслуги и проистекающий из них высокий статус. Сейчас и здесь сошлись представители двух групп, в чем-то схожих, а в чем-то очень различающихся. Гвардейцы фактически принадлежат к элите общества, пользуются высочайшим уважением, но они находятся на пике карьерных возможностей. Всё, выше лезть некуда, тупик. В теории они, когда физические кондиции начнут ухудшаться, могут перейти в другую вертикаль и снова расти хоть до старейшины, на практике же там своих желающих полно. Ещё сказывается кадровая политика, когда в гвардию попадают личности с минимальным честолюбием, или, вернее, чьё честолюбие направлено на развитие индивидуальных способностей. Таким образом получается, что гвардейцы служат, пока могут, а выходя в отставку, зачастую не находят занятия в мирной жизни.

Специалисты они классные, лучшие из существующих. Причем поголовно — секретоносители высшей категории, посвященные в тонкости внешней и внутренней политики, прекрасно разбирающиеся в магии, традициях других Народов и людских обществ, обладающие уникальными навыками. Кругозор у них широкий, послушать их даже мне полезно. Чем сейчас погранцы и пользовались.

Они, пограничники, тоже ветераны. Возле переходов молодежь не ставят, за исключением перехода к крабам, с которыми у нас за полтора тысячелетия не было ни одного конфликта. Против волков и змей, наоборот, всегда размещены самые сильные гарнизоны с опытными бойцами. Однако нужно учитывать, что они, во-первых, «заточены» под конкретную угрозу, по остальным у них не всё так благостно; во-вторых, лучших из местных забирает человеческое направление. Там и работать сложнее, и выхлоп больше, и карьерные перспективы серьёзнее. Поэтому уровень у сопровождавших нас охотников высокий, но не очень. Кроме того, дополнительного обучения для работы с людьми они не проходили, отсюда вытекают недостаток знаний и определенная ограниченность суждений.