За чаем с пирожками разговор продолжился.

— Соседи думают, что я отправилась в Баремин. От мужа остался небольшой доход, связанный с поставками специй, я раз в год уезжаю договариваться с купцами. Могу задержаться на пару дней.

— Не стоит. Меня впечатлили подчинённые господина Близкого, не хочу давать им лишней пищи для размышлений.

— Когда вы успели с ними познакомиться? — улыбнулась Отрада, поддерживая легкий тон.

— Знакомство заочное. Мы собираем информацию из множества источников, и все они без исключений отмечают высокую эффективность гильдейской контрразведки. Примеры удачных операций приводят. Тот случай, когда паранойя себя оправдывает, и лучше не давать дополнительных наводок аналитикам — когда мы начнём действовать, их и так появится достаточно.

— Значит, вы решили вернуться к союзу с Огневыми?

Медленно, с сожалением я покачал головой.

— Нет. Мы будем работать с Триединством, это видно уже сейчас. В Гильдии состоит много достойных людей, которых мы будем рады видеть среди своих партнёров. Что же насчет Огневых… С ними слишком много неясного. Пока попытки разобраться в связанных с ними странностях ни к чему не привели, может, с вашей помощью что-то узнаем.

— Карина вернулась, — невпопад откликнулась женщина. — Карина Огнева, моя подруга. Почти полгода отсутствовала, где была, молчит. Ходит мрачная. Может, вам с ней поговорить?

— Ей наверняка уста запечатали. К тому же, в великих кланах учат не откровенничать с посторонними.

— Какой же Игривый Народ посторонний! Речь вашего правителя перед разрывом договора до сих пор помнят. Дед рассказывал, потом многие признавали, что он был прав, надо было искать иной путь.

— Потом?

— Спустя года три. Страсти утихли, люди успокоились и начали вспоминать.

Неполный рассказ о том, что происходило в первые годы после разделения клана, я слушал с тоскливой горечью, смешанной с тяжелым, гниловатым удовлетворением. Мерзкий червячок в сердце, от которого невозможно избавиться до конца, несмотря на постоянные напоминания, упорно подавал голосок, пискляво нашептывая «а я же говорил». Иногда своя правота не радует.

Подробностей Отрада поведать не могла, она во время раскола ещё не родилась, и в своём повествовании опиралась на слова деда. Тот состоял в свите одного из старейшин, то есть видел чуть больше рядовых членов клана. Потом старейшину грохнули, карьера накрылась, но память о прошедших событиях осталась. Вот ей, вместе с личными соображениями, старик с внучкой и делился — после того, как убедился, что девчушка умеет держать язык за зубами.