— И вот вам от меня небольшой совет, — чуть понизил голос он. — В договоре этого нет, но запомните накрепко: вы не должны лезть в отношения других коридорных с их гостями. Никак! Ни советами, ни с высказыванием своего, бесспорно, ценного мнения, ни тем более с прямой помощью вроде «давай мы с твоим клиентом поговорим». Прямой запрет на подобное отсутствует, но если такое всплывет, то неприятностей не миновать. Особенно если гость после не выпишется из нашей сети насовсем, а отправится в какой-то другой «Перекресток». Виновными в этом могут признать не тех, в чьем номере он жил, а именно вас. Особенно если гость или ваши коллеги об этом официально заявят мне или кому-то из вышестоящего руководства.

— Такое случалось? — мигом уточнил я.

— И не раз, — подтвердил Цербер. — Санкции же, повторюсь, за подобную доброту иногда таковы, что могут перечеркнуть любые ваши предыдущие заслуги. Или вовсе привести к непоправимым последствиям.

Ну да, ясно к каким. Вот любопытно, кто чаще закладывал добросердечных помощников — гости или соратники? Не знаю отчего, но мне кажется, что второй вариант более жизнеспособен. Просто потому, что гостям в большинстве своем наверняка глубоко фиолетово, кто именно лезет им в душу.

Не то чтобы я сразу вот так всех наших раз — и в дерьмо окунул. Просто люди что на том, что на этом свете очень часто предпочитают винить в своих бедах кого угодно, но только не себя самих, и, если есть возможность ничем не рискуя спихнуть личный прокол на ближнего своего, охотно ей пользуются. Не все, разумеется, но многие. А в наших спартанских условиях, где в результате выживет лучший, такой подход к вопросу особенно актуален.

— А делиться какими-то подробностями с ребятами можно? — спросила у Аристарха Лаврентьевича Инна. — Спрашивать же станут? Ясно, что все лично-интимное и часть внутренней кухни останется тайной, но…

— На ваше усмотрение, — снова замкнулся в себе, как улитка в домике, Цербер. — Но особо откровенничать не рекомендую. Не все оценят, но многие запомнят.

Более он нам ничего говорить не стал и неспешно направился в сторону лестницы.

— Вот это и есть тот самый бонус, — выглянув в коридор и убедившись, что Цербер покинул этаж, и закрывая дверь, сообщил я Инне. — Вернее, его часть. По крайней мере, мне хочется так думать.

— Оно того стоило, — согласилась со мной девушка, бухаясь на кровать и раскидывая руки в стороны. — Блин, матрас хороший. Жесткий. И — широкая она. Не то что убожество в нашем номере. Падай рядом!

Я чиниться особо не стал и упал.

— Чего народу-то говорить станем? — уточнила девушка. — Ведь спрашивать станут, подробности требовать. На обеде не факт, но на ужине точно.