— Ну нет, это не то же самое, — снова опустила голову на подушку Инна. — Тут тупо суеверие. Ни тебе психологической аномалии, ни трагических последствий. У меня круче.

Насчет последнего, пожалуй, можно было бы и поспорить. В последний раз я наступил на асфальтовую трещину в древнем и, как оказалось, не очень гостеприимном городе Таиз, что находится в Йемене, где выполнял заказ, связанный с финансовой оценкой грядущего урожая кофе. Мало кто знает, какие экономические войны бушуют вокруг этой вроде бы мирной культуры, какие деньги вертятся на этом рынке и сколько те или иные игроки готовы выложить за точную информацию, связанную с прогнозами на урожай редких негибридных сортов кофе, типа «руме судан» или «лаурины». Впрочем, все прошло удачно — информацию мы купили, снимки сделали, все вроде бы ничего, вот только после местный идиот-водитель заплутал, в результате завезя нас на плантации, где выращивают растение с незамысловатым названием «кат». Это такой местный слабый, но очень ходовой наркотик.

Увы, ошибка оказалась фатальной. От Таиза до Моха, где нас уже ждала не сильно новая, но достаточно быстрая и комфортная яхта, езды всего час, даже с учетом местного относительного бездорожья. Столько и вышло, вот только за рулем потрепанного «Плимута», въехавшего на территорию порта, сидел уже я, поскольку водитель с продырявленной головой покинул салон за полчаса до этого, а сзади выл в голос от боли хакер Слава, которому прострелили бок. Ну а вторая машина, в которой находились остальные члены нашей группы, вовсе догорала где-то там, в пустыне.

С тех пор я трещины на асфальте вообще седьмой дорогой обходил. И в день смерти, кстати, тоже одну такую обогнул. Вот только ни разу это не помогло.

— Пожалуй, согласен, — тряхнув головой, чтобы выбросить из нее воспоминания о невероятной духоте Йемена, вони бензина и крови, которые царили в салоне «Плимута», и бьющих в корпус машины пулях, согласился с собеседницей я. — Но, с другой стороны, что делать станем, если у меня, например, с Женькой взаимная симпатия появится? Даже не интимная, а просто человеческая? С ней тоже разосремся? Инн, все понимаю, сочувствую даже, но это не вариант.

— С Женькой нет, — отмахнулась напарница. — Ты не в ее вкусе.

— А ты прямо уже разобралась, кто в чьем вкусе? — поразила меня ее самоуверенность.

— Есть вещи, которые видны сразу. Кира одно, Женька другое, Ольга третье. Кстати, слышал, что у этой неврастенички вчера вечером опять истерика случилась?

— Нет, — заинтересовался я. — Снова из-за мамы? «Хочу домой, как там она одна?»