Более того — и хватило бы, не найди я его на Самуи лет через десять. Не случайно, конечно, нашел, целенаправленно. Хотя, собственно, он не особо и прятался. А зачем? Он же не убийца и не террорист, в международный розыск его никто не объявлял. Так что жил мой дядя Гена не тужил, любовался солнцем, что садится прямо в море, попивал рисовую водочку, кушал экзотические фрукты да пежил юную улыбчивую тайку, и никак не ожидал, что в один прекрасный день к нему заявится давным-давно забытый племянник.

— И что ты с ним сделал? — с интересом спросила у меня Натэлла, которую, похоже, мой рассказ порядком за интересовал.

— Да ничего, — пожал плечами я. — Хотя нет. Поблагодарил.

— За что? — удивился Арсений. — Он ведь тебя обокрал?

— Ты слушаешь ухом или брюхом? — возмутилась Инна. — Он же всё сказал — за науку. Будь его дядюшка порядочным человеком, не вышло бы из Тёмы толку. Ну, не то чтобы прямо наверняка, но с большой долей вероятности. Расфигачил бы он свое наследство сразу после того, как его получил, вот и все. В карманах много денег, в башке ветер, в штанах стояк. Классическая схема. А после всю свою жизнь корил себя за то, что, имея шанс, просрал его, и в результате сел бы на иглу. Или, как вариант, спился. Типовая история-то.

— Ну да, — поддержала ее Алена. — Тут же вон как все обернулось. Тёма знал, для чего ему надо идти вперед. Месть для людей всегда была самым сильным стимулом. Ну, может, только любовь сильнее. Так ведь?

— Не совсем, — ответил я. — Нет, по сути, да, ты права, но конкретно в моем случае месть не стояла на первом месте. Я просто хотел подняться, вот и все. Хотя, конечно, попадись мне дядька не через десять лет, а раньше, годика через три-четыре, то мало бы ему не показалось.

— Да ты гуманист, выходит? — усмехнулась Алиса. — А я бы не простила. Точно не простила.

— Женщины более злопамятны, чем мужчины, — сообщил ей я, доставая из бескозырки бумажную трубочку с написанным внутри именем. — И в вопросах мести, кстати, куда более изобретательны. Это только в кино и книгах очередной Монте-Кристо лихо плетет сеть, в которую попадаются все его враги, а по факту любому такому графу обычная парижская разносчица хлеба фору дать может в части сведения на тот свет своих врагов. Проверено эмпирическим путем. Ого. Натэлла, твоя очередь.

В принципе, конечно, я мог бы и рассказать о том, что история моих отношений с последним близким родственником по материнской линии (по отцовской вообще никаких не было, он воспитывался в детском доме) закончилась не новой личной встречей. Я вообще больше живым его не видел. А вот мертвым — да, созерцал. Чуть позже, через год, на его похоронах. Умер дядя Гена по вполне себе бытовой причине, а именно от укуса белогубой куфии, водится в Таиланде такая змея, обитает на деревьях, ведет ночной образ жизни и, случается, заползает в дома к людям. На фоне моноклевой кобры или малайского щитомордника куфия считается относительно безобидной, более того, от ее яда существует очень эффективная сыворотка. Но вот какая штука — ее надо своевременно вколоть человеку, не упустив при этом время, а дяде Гене не повезло, не оказалось рядом человека, который вызвал бы соответствующую службу и тем самым его спас. Потому валялся он на полу своего комфортабельного дома, стоящего недалеко от океана, слышал шелест волн, крики птиц и испытывал, надеюсь, не самые счастливые моменты в своей жизни. Да наверняка так и было, поскольку ощущать, что ты умираешь, попутно осознавая, что спасение находится от тебя в паре шагов, наверняка очень неприятно.