— Стала, — подтвердила Инна. — Только иллюзии и мечты, как и у большинства живущих на Земле, разбились после на хрен о реальность. Но тому дядьке, имя которого, увы, даже не помню, я все равно очень благодарна. Он, сам того не зная, подарил мне цель, к которой нужно идти, и мотивацию для того, чтобы это делать, несмотря ни на что. И кстати, он единственный из мамочкиных ухажеров, о ее разрыве с которым я после печалилась. А поскольку расставаться мирно с любовниками она не умела, то ни один из моих потенциальных папаш после в поле моего зрения не появлялся. И этот, увы, не исключение. Я потом, когда уже стала взрослой и в университет поступила, пыталась его разыскать, но безуспешно. Изданий в Москве много, журналистов-мужчин тоже пруд пруди. А от воспоминаний к тому времени мало что осталось. Так, мелкие детали — очки в золотой оправе, запонки, еще какие-то мелочи. По ним никого не найдешь.

— Так мать бы спросила, — удивился Вадим. — Она-то, небось, фамилию его знала?

— Само собой, — подтвердила Инна. — Но к тому времени она свалила в Австралию, причем не кенгуру посмотреть, а замуж, и по этой причине полностью стерла из своей памяти все, что с ней было ранее. А если учесть, что мамочка моя относится к той породе людей, которых называют «упертыми»… Короче, даже если бы я умирала на ее глазах, она все равно бы ничегошеньки не сказала. Вот такой человек. Хотя в целом, девчонки, ей можно только позавидовать. Всю жизнь прожила так, как хотела, ни в чем себе не отказывала и в старости ей себя корить не за что. Мы таким похвастаться не можем, потому что, судя по тому, что я услышала, жизнь у большинства не задалась, не было в ней ни денег, ни счастья, ни любви, ни здоровья. Еще и сдохли молодыми!

— Последнее особенно обидно, — всхлипнула Ольга, которая в результате все же, похоже, пришла к выводу, что если она хоть немного не поплачет, то мероприятие состоявшимся признать никто не сможет.

— Да нет, не особенно, — подумав, возразила Инна и потянулась за бумажкой со следующим именем. — Есть вещи подосаднее. Василий, твоя очередь. Эх, жаль, гармошки нет! Ты бы нам еще и спел, а я бы поплясала. Я, кстати, еще и народными танцами занималась!

Василий почему-то смутился, услышав ее слова, после чего довольно сбивчиво начал рассказывать нам о том, как поступал три раза в один и тот же институт, а после наконец поступил, но я его особо не слушал. Я думал о том, насколько совпадают откровения Инны с тем, что она мне про себя раньше рассказывала. С одной стороны, вроде одно с другим бьется, а с другой — не очень-то. У меня и раньше были сомнения на тот счет, что моя напарница не из тех, кто станет с кем-то делиться своей славой, пусть даже и за хорошие деньги, сейчас же они превратились в уверенность.