— Несколько человек, — ответил Рома. — В основном на нижние этажи размещают пока. Но, чую, это только начало. Гедрик уже час истошно орет «Ур-р-р-раган» и «Кр-р-ромешность», а после курочит клювом клетку. Не знаю, что именно он имеет в виду, но, сдается мне, ничего хорошего.

— Заходите-заходите, — буквально втолкнула тем временем девушку в номер Инна, а следом затащила ее чемодан. — Отличный номер, один из лучших в отеле.

— Тяжко вам будет, — понизив голос, сообщил мне парень. — Как клещ в меня вцепилась — отдай смартфон да отдай смартфон. Мне, мол, позвонить надо. Такое ощущение, что других слов она вообще не знает. Нет, мне самому, конечно, по первости без гаджетов тут тоже приходилось тяжко, поскольку ни тебе новости почитать, ни таблицу чемпионатов по футболу посмотреть, но все же не настолько? Так что крепитесь!

— Где мой смартфон⁈ — раздался вопль из номера, причем настолько громкий, что мы с Ромкой даже вздрогнули. — Верните!

— Тяжела ты, шапка Мономаха, — похлопал меня по плечу белл-бой. — А я пойду вниз, там тихо, спокойно, и на сиськи Дарины можно поглядеть вволю.

— Неожиданно, — заинтересовался я.

— Тёма, она нынче принарядилась так, что даже импотент, наверное, снова себя мужиком ощутит. Будет время — не поленись, сходи глянь, оно того стоит. Да вообще мне потихоньку начинает казаться, что у нас там получше, чем у вас здесь. И к столовой поближе, и Горыныч на самом деле не такой уж людоед. Ну да, иногда он строит нас, причем жестко, ну так у него работа такая. Зато неврастеничек или откровенных психов нет.

Судя по воплям, несущимся из-за закрытой двери, Инне сейчас приходилось сильно нелегко, но я не мог не спросить:

— А ты кого имеешь в виду? В смысле — что за психи?

— Не психи, а псих, — пояснил Ромка. — На второй этаж его перед этой истеричкой отводил, к Ольге с Пашкой. Реально нездоровый на голову человек, отвечаю. Таких в документальных фильмах про маньяков показывают. Одет в какое-то рванье, сам с собой разговаривает, руки все в шрамах, явно он их ножом резал, и глаза… Не опишу, но прямо жуть-жуть. Смотрит так, будто прикидывает, как ножовкой тебе ноги отпиливать станет. Или голову. А еще он жутко воняет. Похоже, не мылся с самого рождения, и даже смерть этот запах не перебила. Брр… Как вспомню — так вздрогну. Как ребята с ним работать будут, даже не представляю. Но Ольгу я бы с ним один на один на месте Пашки не оставлял, это точно. Она и так вся на нервах, а тут еще такой мутант. Как бы беды не случилось. Ладно, удачи!

Он отправился в сторону лестницы, а я, глянув ему вслед, зашел в номер, не в первый раз размышляя о том, что же случится с тем из нас, кто тут, в отеле, второй раз помрет. Куда его определят? И возможно ли такое в принципе? По идее, то, что мертво, не может умереть, эта аксиома известна с тех времен, как люди узнали про семейство Грейджоев, но мало ли?