— Может, и так, — кивнул я. — Более того — хорошо, если так. Тогда нам вообще трудиться не придется, она сама все сделает. Скандал с постояльцем, его жалоба Лаврентьичу, позднее подтвержденная показаниями коллег по этажу, и все, эти двое выходят в дверь, которая ведет в никуда. Но только вряд ли.

— Почему?

— Слишком просто. Персонал сюда отбирали явно не рандомно, ты и сама это уже наверняка заметила. Как ты думаешь, они пропустили бы очевидного психа, который может поломать всё происходящее? Я не знаю, какова конечная цель всего действа, у меня, если честно, даже предположений внятных насчет того, кто и зачем таким образом развлекается, нет, но одно точно — устроители не планировали свести все к большой резне, устроенной психопаткой.

— Убедительно, — в очередной раз признала мою правоту девушка. — И если тебе интересно, я тоже ни разу не могу понять, для чего это все. Голову уже сломала. Как, наверное, и большинство наших. Ну, кроме Алисы или той страшилки, которая с мохнатой бровью на пол-лица. У первой только одна мысль в голове — «за что мне это всё», а у второй мозги на пару с коленями свело после того, как она красавчика с ресепшен увидела. Но остальные наверняка ответ ищут.

— И правильно. Иначе можно с ума сойти или в истерику впасть, поскольку ситуация-то более чем нестандартна. Понятно, что через день-два мы обвыкнемся, недели через три полностью в местный быт втянемся, а через квартал новые заботы начнут стирать старые воспоминания. Но сейчас нужен фактор, который купирует все эмоции, ведущие к обычной истерике. Поиски ответа на сложную загадку, даже такую, которая ответа не имеет, — самое оно.

За разговором время шло быстро, опять же он нас сближал, давая возможность составить уже не первое, зачастую обманчивое впечатление друг о друге, а более точное, выверенное. Хочу я, не хочу, но именно с этой девчонкой мне предстоит победить или выйти в дверь, за которой темнота. И итоги вот этого теперешнего разговора меня очень устраивают. У Инны не вызвали возмущения те методы, которыми я собираюсь пользоваться, и фраз вроде «Я за честную игру!» тоже не прозвучало. Это значит, она понимает — здесь не олимпиада и не спортивный турнир, где чистота игры принципиальный момент. Тут залогом успеха является способность почуять тот момент, когда кто-то собирается ударить тебе в спину, и умение самому не прозевать подобную возможность.

Противно ли это? Да нет. Скорее привычно. Когда-то давно, в те времена, когда у меня еще имелись убеждения и принципы, я пробовал вести дела так, чтобы не было стыдно смотреться в зеркало, но после того, как меня последовательно сначала кинули на деньги, после предали и под конец прострелили плечо, понял — не стоит испытывать судьбу и пытаться остаться белым, окунувшись в бочку со смолой. Не получится. Мир таков, каков он есть, не я его творил, не мне его менять.