— Не, наша Ленка точно не гостья, а мечта, — сообщила мне Инна. — Вот так поглядишь и это осознаешь!

Второй раз она повторила эту фразу уже на этаже, когда увидела на ручке двери бирку зеленого цвета с надписью «Не беспокоить».

— Ну и хорошо, — согласился с ней я. — Не до разговоров сейчас. Мозги совсем не варят.

— Кстати, знаешь, как называется эта штучка? — Инна щелкнула по бирке, та крутанулась на ручке, а после закачалась, словно маятник. — Если по-правильному? По-гостиничному?

— Нет.

— Дорхенгер. В буквальном переводе — дверная подвеска.

— Логично. Не знаю, если честно, зачем мне эта информация, но — спасибо.

Но самым приятным оказалось то, что в номере нас встретила темнота. Солнца за окном не было, оно то ли село, то ли его кто-то просто выключил, подобно тому, как это происходило в книгах братьев Стругацких, но нам такая детализация была и ни к чему. Ночь есть — и слава Богу.

Отдельно следует отметить тот факт, что вечерний пейзаж за окном смотрелся как бы даже не выигрышнее, чем дневной. Там зажглись десятки невысоких фонарей, романтично подсвечивая аллеи и дорожки, а ворота переливались то мягко-зеленым, то интимно-багровым цветами.

— Душевно, — в тон моим мыслям сказала Инна, тоже подходя к окну и примащивая свой подбородок мне на плечо. — Интересно, нас когда-нибудь из здания выпустят? Хотя бы просто затем, чтобы глянуть на него не изнутри, а снаружи?

— Может, и да, — сложил я руки на груди. — Например, за хорошее поведение и лучшие показатели среди остальных сотрудников. Или, как вариант, для проведения работ по облагораживанию территории. Я еще днем размышлял на тему, кто тут кусты стрижет. И сдается мне, это будут те, кто пролетел с работой коридорным, причем в самое ближайшее время. Лаврентьевичу отель сдали в базовой комплектации, все чистенько, аккуратненько, вымыто, выглажено и подстрижено. Но всегда так не будет, потому недельки через три-четыре будем мы ходить с тобой по этим дорожкам и секатором щелкать, а потом граблями состриженное собирать и при посредстве костра утилизировать.

— Умеешь ты, Артемий, настроение испортить, — зевнув, уведомила меня девушка. — Везде подвох или потенциальную проблему видишь. Нет в тебе позитивного начала.

— Почему, оно есть, — развязывая шнурки, возразил ей я. — Но разгуляться ему я не даю, потому что иллюзия счастья до добра никогда никого не доводила.

— Но жить в ожидании неприятностей еще противнее. — Инна принялась раздеваться. — Кто в душ первый?

— Иди ты, а я тогда потом.

— Смотри не засни, — расстегивая юбку, усмехнулась девушка. — Не забудь — ты, дабы доказать свое существование, усиленно потел, потому фу как пахнешь.