Впрочем, несколько приятных пунктов в договоре все же содержалось. Например, если сотрудник не согласен с примененными к нему взысканиями, то он имеет право опротестовать их при помощи заявления на имя одного из владельцев отеля. Разбирательство длится три дня, если те сочтут претензию обоснованной, то сотрудник получит извинения и компенсацию.
Понятно, что подобное проворачивать вряд ли кто станет, ибо Аристарх Лаврентьевич после принесенных им извинений такого смельчака после в хозблоке сгноит, но сам факт приятен.
Или вот пункт 5.5, в котором содержалась информация о том, что администрация будет предоставлять сотрудникам возможность улучшить свои бытовые условия за счет получаемой ими заработной платы. Если я все верно понял, то мы сможем за свои деньги что-то для личного пользования прикупать. Может, киоск какой с разным полезным хламом откроют или, там, по каталогу предложат себе что-то заказать.
Позитив? Да еще какой! Бритвы тут и правда так себе. Да и пару пачек сигарет неплохо бы заказать. Сам я давно не курю, но кто-то из будущих гостей, возможно, окажется любителем табачком побаловаться, тут-то они и пригодятся. Вовремя предложенной сигаретой проще всего расположить курильщика к себе, особенно если у тебя они есть, а у него их нет.
— О! — За изучением договора я даже не заметил, что Инна из ванной вышла. — Изба-читальня. Что пишут?
— Разное и полезное. — Я глянул на девушку, которая одним полотенцем обернула себя, а вторым голову. — Ты ж сказала, что свое не нашла, потому мое взяла?
— Да с чего бы? — возмутилась Инна, шлепая босыми ногами по полу. — Я спросила, где полотенце, имея в виду еще одно. Нам, девочкам, Тёма, по-хорошему и трех полотенец мало. Это вам просто, вы, не особо заморачиваясь, одним и лицо, и жопу вытираете. Мы так не можем. Потому мое — вот, а твое — на голове. Высохнет — отдам.
— А мне чем вытираться? — резонно поинтересовался я.
— Так там все есть. — Инна взяла кусок хлеба, который умыкнула из столовой, и куснула его. — Слева висит на крючочке маленькое, но зато чистенькое и сухое полотенчико. Я его трогать не стала, о тебе подумала. Цени.
Она плюхнулась на кровать, сунула под голову подушку и закинула ногу на ногу.
— Да и все равно ты мыться не пойдешь, поленишься, — прожевав кусок, добавила она. — Или я неправа?
— Права, — подумав, согласился я. — Завтра с утра душ приму, сейчас неохота.
— Тогда и возмущаться нечего. Давай рассказывай, что там в договоре? Все плохо?
До конца мое повествование, местами подкрепленное цитатами, Инна не дослушала. Уснула. Я подошел к ней, вынул из руки недоеденный кусок хлеба, распутал нижнее полотенце, в котором особого смысла уже не имелось, и укрыл ее одеялом. То, что на голове, трогать от греха не стал. Мало ли с какими целями она его накрутила? У женщин в этом плане все сильно непросто, потому лучше не соваться. Целее буду.