Еще через километр нашел пару небольших (с руку Ориджа) хитиновых скелета каких-то паразитов и трещины в потолке, откуда сыпался снежок. Уже по классике Мерзлоты на стенах появилась плесень. Ближайший знак на стене светился фиолетовым с зеленоватым оттенком из-под высохшего грибка.

— Сколько же лет здесь никого не было, что даже плесень от скуки дохнуть начала?

«Она не сдохла, она эволюционировала», — неожиданно ответила Искорка, которая спряталась в гребне после того, как ухудшилась энергия.

— В кого?

«Надеюсь, мы этого никогда не узнаем, — пискнул дрон и переключился в энергосберегающий режим.— Но, если что, зови».

Я прикинул, что уже нахожусь за пределами плато: где-то под каменным «лесом». А дальше наклон увеличился — тоннель уходил все глубже под землю.

Примерно через два километра я, наконец, остановился перед дверью. Точь-в-точь такой же, какую я с трудом открыл на входе. Промелькнула мысль взломать ее по-быстрому, но я не стал. Если голограмма приняла меня за своего, то надо гнуть эту линию и действовать как свой. Все-таки отрыв в несколько километров давал мне небольшую фору, даже если фоггеры уже спустились и сейчас идут за мной.

Вот только фокусироваться стало сложнее. «Паленая энергия» не только тормозила Ориджинала, но и тянула энергию из меня самого. Я только-только слез с айсборда, пару раз прыгнул с «чистого» камня на «чистый», чтобы следов не оставить, а уже запыхался.

Еще и знаков теперь было двадцать четыре. Ну кто так делает? Межкомнатные двери вообще можно не закрывать!

Повозмущался от души, стряхивая напряжение, и приступил к взлому кода. Все-таки у правильного монолита я «пенсию» провел. Попадись мне навык Татьяны, сидел бы я сейчас у закрытой двери в этой трубе, покрытый плесенью, и строил бы из себя контролера из «Сталкера». Глушил бы пси-волнами фоггеров. Ну или сидел бы в кафе на станции, пил ароматный чай с чабрецом и малиновым вареньем.

Тьфу! Еще непонятно, что в Мерзлоте проще сделать: настоящее малиновое варенье достать или прокачать пси-волны.

Собрался. Даже глаза чуть-чуть прищурил и, водя перед собой пальцами, рассортировал знаки в нужной последовательности. Прямо дирижер с коронным финальным взмахом — это я так приказал дверям открыться.

Сразу же включил фонарь, чтобы осветить большой зал, заставленный саркофагами. Или гробами. Ну или хрустальными боксами.

Верхняя часть напоминала медицинскую капсулу типа той, в которой мы сначала держали Татьяну. Только все же здесь был гроб, а не бочка.

И тут собрали много таких — я всего несколько метров вперед прошагал, а уже высветил по десятку с каждой стороны. Я дошел до дальней стены, отметив двери по сторонам, как на карте, и принялся разглядывать боксы.